Валерка с холодным любопытством разглядывала плачущую подругу.

— Они… они меня на колени поставили… Мать меня к врачу водила… Это ужас какой-то!.. Это ты виновата! — закричала вдруг Лена. — Ты! Лезешь, как дура! Все из-за тебя! Ненавижу!

Валерка обошла ее и направилась в класс.

Она сидела в классе рядом с раздавленной, несчастной Леной, смотрела в окно, медленно перекатывая во рту жвачку.

Историчка у доски рассказывала о первых пятилетках.

Валерка вдруг поднялась, бросила учебник в сумку и пошла из класса.

— Николаева… Ты куда? — растерялась прерванная на полуслове историчка.

— Надоело, — устало сказала Валерка.

Класс загудел. И затих.

Историчка подбежала к двери, закричала в коридор:

— Николаева! Вернись! Вернись, я сказала!.. — с силой захлопнула дверь, подошла к столу, нервно спросила: — Так, на чем я остановилась? Да… — Она прикусила губу, пытаясь удержать слезы, — Значит, одна тысяча девятьсот двадцать четвертый год… — села и закрыла лицо руками.

Класс молчал. В тишине историчка всхлипнула, полезла в портфель за платком.

— Смотрите, смотрите, — сказала она, аккуратно вытирая слезы. — Интересно, да?.. Вы у меня на экзаменах заплачете. Тогда я посмотрю…

Андрей назначил встречу у подземного перехода на Калининском — у него было выступление на торжественном вечере в Доме литераторов. Когда Валерка, наконец, дозвонилась до него, он разговаривал сухо и коротко и называл ее Валерой в мужском роде.

Был конец рабочего дня, мимо них вверх и вниз по переходу текли толпы людей, некоторые оглядывались на эту странную пару: взрослого солидного мужчину в строгом костюме с галстуком и пестро раскрашенную девицу с торчащими во все стороны желтыми волосами, в кожаной куртке с железными бляхами и цепью на шее.

— А что, собственно, случилось? — спросила Валерка.

— Ну что ты, ничего не случилось, — раздраженно развел руками Андрей. — Все в порядке! Ты режешь вены, все на ушах стоят — все нормально!

— Черепа приходили? — насторожилась Валерка.

— Какая разница — кто приходил? Не в этом дело!

— А ты-то что волнуешься? — пожала плечами Валерка. — Не тебе же я вены порезала!

— Идиотизм! Детство какое-то! — Андрей досадливо покривился. — Я просто привык общаться со взрослыми людьми. С нормальными людьми! Ну что еще выкинешь? Чего еще ждать? Заранее предупреди, будь добра!

— Испуга-ался, — сочувственно протянула Валерка. — Бедненький Андрейчик испугался. — Она погладила его по щеке.

Андрей со злостью отбросил ее руку.

— Бедный заинька испугался! Не бойся, маленький, все будет хорошо. Тебя-то уж это никак не коснется… Слушай! — оживилась вдруг Валерка. — Хочешь, я тебе одну вещь покажу? Ужасно интересно! — Она закатала рукав и стала разматывать бинт. — Нет, правда, ты такого не видел…

— Перестань… — Андрей схватил ее за руки, оглянулся на прохожих. — Ну не надо… Ну что ты, в самом деле… — тоскливо уговаривал он.

— А впрочем… — Валерка закатила глаза к небу, размышляя: — С твоими нервами — помрешь ведь на месте. У тебя ведь и с сердцем неважно, да? В твои-то годы! А желудок, почки — ничего? В порядке? Ладно, живи, — милостиво разрешила она, заматывая бинт. — Живи спокойно, дорогой товарищ! Скучно с тобой, господи! — вздохнула она. — Ладно, чао! — Она повернулась и пошла было, но тотчас вернулась, шаря по карманам, достала трояк и воткнула ему в нагрудный карман парадного пиджака. — Привет жене!

Она шагала по улице, весело посвистывая и независимо поглядывая по сторонам. Сорвала на ходу маленький клейкий, только что вылупившийся из почки листочек, положила на язык. Лист был смолисто-горький.

Ее обогнал белый «Жигуль» — «восьмерка», из окон смотрели четверо взрослых парней. Валерка прошла мимо. «Восьмерка» снова заехала вперед. Дождавшись, пока Валерка поравняется с машиной, загорелый, коротко стриженный парень открыл окно и крикнул улыбаясь:

— Девушка, покатаемся?