— Далеко. Когда доберемся, не торопись выскакивать, еще одно дело есть. Надо заглянуть в верхний Лабиринт. Макс попросил меня разыскать одного человека, связаться с ним во сне и спросить, как у него дела. Я этого человека не знаю и никогда в жизни не видел. Придется тебе меня проводить.

— А я его знаю?

— Макс уверяет, что очень хорошо знаешь и уже заходил в его сон. Некий Шеллар, король какой-то местной страны.

— Спасибо папочке за такие поручения… — проворчал Кантор. — Знает же, как я не люблю… а, ладно. Сейчас попробую. Если только Шеллар в это время спит. Его величество спит мало, и сон его трудно поймать.

— Давай все же попробуем. Макс очень просил, говорил, это важно…

— Да кто бы спорил, вокруг Шеллара всегда крутится что-нибудь охрененно важное… Э, ты чего?

Дядюшка внезапно остановился и замер, по-охотничьи подобравшись, словно кошка у мышиной норки.

— Постой, — тихо произнес он, торопливо стреляя глазами по сторонам. — Здесь кто-то есть. Ты не чувствуешь?

— А как я должен это чувствовать? Как опасность?

— Нет… Плохо, что у тебя так мало опыта… Где-то здесь находится человек, которого несет к туннелю. Я не могу сориентироваться, вроде бы он совсем близко, а визуально не обнаруживается.

Кантор тоже огляделся. Справа — длинный высокий дом с десятком подъездов, между подъездами — небольшие палисаднички с металлическими оградками в локоть высотой, растут там кустики да цветочки, спрятаться негде. Слева — вытоптанный до звона пустырь, две пары покосившихся столбиков в противоположных его концах слишком тонки, чтобы скрыть человека. Впереди — дорога и еще два таких же дома, позади — то же самое…

— Может, за углом? — предположил он, убедившись, что ничего не видит, и пытаясь вместо этого прислушаться. — Или в подъезде?

— За углом быть не может, совсем рядом… Не понимаю, что происходит…

Он умолк и принялся в который раз изучать кусты в ближайшем палисадничке. И тут-то в относительной тишине Кантор расслышал наконец неразборчивое мычание. Действительно, совсем рядом, чуть ли не под ногами. Определив направление, он двинулся вперед, обогнул угол ближайшей оградки и от неожиданности даже вскрикнул, помянув неизвестно чью матушку.

Скрытая чахлым кустиком, на оградке висела, намертво вцепившись зубами в железный прут, человеческая голова.

— Двуликие боги! — ахнул за спиной ученый родственник, который понял по его реакции, что искомый человек найден, и поторопился на помощь. — Всякое я видал в Лабиринте, но чтобы одна голова…

— Доктор… — осторожно сообщил Кантор, — она живая.

— Я слышу, — завороженно кивнул дядюшка, приближаясь. — Бедняга пытается на помощь звать, а рот-то занят… Никогда не слышал о таких методиках манипуляции с разумом, чтобы часть человеческого сознания можно было отделить и умертвить! Давай-ка, ты возьми его и держи покрепче, послушаем, что он скажет.

— Может, ты сам? Нет, я не боюсь отрезанных голов, сам отрезал в свое время достаточно, но вдруг не удержу или как-то не так возьму?..

— Мне могут понадобиться руки, — пояснил Доктор. — Поэтому держать будешь ты. И покрепче, его действительно сильно несет, будет вырывать из рук, как будто сильным ветром.

— А как его держать?

— Просто обхвати пальцами, сожми покрепче, — посоветовал специалист. — Были бы длинные волосы, можно было б на руку намотать, но у этого же взяться не за что.

Кантор примерился, ухватил и осторожно потянул на себя.

— Ну, отпускай, держу.

Потерпевший неохотно и, как показалось, с огромным сомнением разжал челюсти. В тот же миг неведомая сила рванула добычу из рук так, что Кантор едва удержал.

— Крепкие же у тебя зубы, мужик! — выдохнул он, изо всех сил сжимая пальцы.

— Кантор, ты что, не узнал меня? — сердито отозвалась голова, немедленно воспользовавшись тем радостным фактом, что рот у нее освободился для общения. — Вынеси меня скорей отсюда! Скорей, прошу тебя! Это важно!

— Ваше величество? — Кантор от потрясения чуть не уронил злосчастную голову, поняв, кому она принадлежит. — Вашу мать, что вы тут делаете в таком виде?

— Ти-хо! — прикрикнул Доктор. — Вы мне мешаете. Отложите разговоры на пять минут. Я должен разобраться, что происходит.

— Нет времени! — не унимался упрямый король. — Каждая минута чревата непоправимыми последствиями! Вы можете представить, что сейчас творит мое тело?

— Я — не могу, — преспокойно отозвался дядюшка Дэн. — Зато могу с уверенностью гарантировать, что если мы сейчас не разберемся в происходящем и не поправим кое-что, до выхода вас никто не донесет. Так что успокойтесь и не торопите. Если можете, лучше объясните, как вас угораздило так разделиться.