— А варили его тогда в каменной посуде, — добавил он.

— Мы каждое воскресенье едим новый суп, — сказала Катя, когда Сергей Васильевич вышел из кухни на минутку к телефону. — Папа собирает рецепты старинных супов разных народов.

Антону поручили чистить луковицу на кухне, а потом взбалтывать яйца в большом бокале.

Иногда к дверям подходил Буль и удивленно смотрел на них.

Буля сразу поместили в большой прихожей. Катя принесла ему мягкий коврик, и Антон скомандовал:

— Место!

Буль с удовольствием улегся на коврик и стал следить глазами одновременно за всеми людьми.

— Я-то боялся, что ему будет у нас непривычно, а он лег так, будто всегда здесь спал, — засмеялся Сергей Васильевич. — Ты знаешь, прежний хозяин был умелым дрессировщиком и очень хорошим, уравновешенным человеком. Ведь собака почти всегда перенимает характер того, кто ее воспитывает.

На стенах в коридоре и комнате висели большие фотографии. Антон сразу заметил их, как вошел в квартиру, только сначала стеснялся рассматривать. На фотографиях был один и тот же сюжет — восход солнца. Только происходил восход в разных местах. Здесь была и Нева, с отражающимся на волнах шпилем Петропавловки, и была лесная поляна, где солнце просвечивало сквозь деревья, и были еще озеро, асфальтовая дорога, старинная церковь, лошади, пасущиеся в поле — а солнце играло на их спинах.

Теперь, после общей работы и особенно после обеда, Антону стало проще, и он начал рассматривать фотографии.

— Их тоже папа делал, — объяснила Катя. — Фотографией он в молодости увлекался. — И Катя принесла Антону несколько тяжелых альбомов.

Вошел в комнату сам Сергей Васильевич.

— Если тебя устраивает жилище для Буля, то вот ключи от квартиры: их тут два, но мы обычно закрываем на один, на стальной.

Антон вместе с Сергеем Васильевичем попробовал, как работает ключ в замке, а потом Сергей Васильевич сказал:

— Завтра у Кати музыка, она приходит часов в пять. Я тоже задержусь. Так что, если сможешь, приходи сразу из школы. А про еду, пожалуйста, не думай: у нас с Катериной гора еды остается каждый день. Можно слона содержать, не только сеттера.

Антон вышел на лестницу, и Буль немедленно выскочил следом.

— Иди на место, Буль, — сказал ему Антон, — это тоже твои хозяева.

Буль вернулся на подстилку, а Катя присела около него и стала гладить.

Весь вечер Антон представлял, как станут они теперь вместе с Катей ухаживать за Булем. Или поедут, например, в воскресенье в лес.

Это было удивительно: все, о чем он думал в это лето, получилось вдруг само собой, за несколько часов.

Иногда, когда Антон видел особенного человека, очень сильного или очень доброго и веселого, он думал: «Мне бы таким стать».

И сейчас, в этот вечер, он хотел быть точно таким, как Сергей Васильевич. Хорошо тем, кому везет с отцами.

Он уже спал, когда пришла мама, только проснулся на секунду, но она проговорила шепотом:

— Спи, спи!

Он и заснул снова.

— Пришел наконец! — сказал Коля Кудлаев, когда Антон вошел в класс в первый день после болезни. — А я твою собаку каждый день вижу, с девчонкой и с каким-то дядькой. Ты чего мне тогда не дал об этом сказать?

— Я от мамы скрывал, — сознался Антон. Но сознался он лишь наполовину, потому что не стал объяснять ничего про Буля.

— Ты что, с этой девчонкой знаком? — стал допытываться Коля.

— Мы с ней дружим, — сказал Антон коротко. — И с ее отцом тоже.

Коля посмотрел на Антона удивленно и уважительно. Пока еще никто в их классе с девочками не дружил, даже если сидел с ними за партой.

— А Федор Степанович на пенсию уходит, — стал рассказывать он классные новости.

Это Антона расстроило, потому что Антон любил географию больше всех предметов. А Федор Степанович часто читал им на уроках записки знаменитых путешественников. И если звонок прерывал чтение, класс был готов остаться после уроков, чтобы дослушать.

— А кто вместо него будет?

— Не знаю. Говорят, студентка какая-то, практикантка.

На первом уроке была математика и оказалось, что Антон сам по учебнику в своей комнате прошел даже дальше, чем в классе. Он помог Коле решить уравнение и задачу в самостоятельной работе, и тот даже вздохнул с завистью:

— Везет тебе, ты способный, — Коля снова вздохнул и добавил: — А я зато к рисованию способный.

Рисовать Антон не умел вовсе, и с Колей он согласился.

На перемене они гуляли с Колей около лестницы, и вдруг в дальнем конце коридора Антон увидел Сергея Васильевича.