Завтра мы с мама поедем всех Екатерин поздравлять. У нас новая англичанка, miss Lake, недурна, образованна, но, должно быть, не добрая и слишком барышня для наших малышей.

Папа ездил в Ясную и на дороге потерял чемодан с рукописью и драгоценными книгами 8.

Дядя Сережа с семьей здесь,- это для меня большое утешение.

Элен живет опять с тетей Машей, и они очень дружны, что очень приятно.

Купили новое фортепьяно Беккера за 700 рублей; все говорят, что очень хорошее.

Снегу очень мало; на санях еще очень тяжело.

У madame Seuron припадок мигрени. Сегодня мы делали визиты Щербатовым, Мансуровым и графине Софье Андреевне Толстой, жене Алексея Толстого 9.

В 10 часов мы поехали к Салтыковым, и я чувствовала, что мне будет ужасно весело. Когда мы вошли, дам еще было мало, а кавалеров пропасть. Меня познакомили с барышнями, которых я не знала, потом из-за колонны явился Мещерский, и мы стали болтать, точно мы вчера только расстались. Он все такой же, и я была очень рада его видеть. Танцевать не предполагалось, и мы с Ностицем держали пари: он говорил, что будут танцевать, а я говорила, что не будут. Я проиграла. Когда все съехались, какой-то генерал Ден сел за фортепьяно и стал играть вальс. Должно быть все этому ужасно обрадовались, потому что такой tourbillon {вихрь (франц.).} поднялся, ни одна пара не осталась сидеть, все закружились. Потом, когда вальс кончили, Кислинский позвал меня на мазурку, и в то же время Ваничка пришел и говорит, что он хочет со мной мазурку танцевать. А я показала головой на Кислинского; он сделал вид, что очень огорчился, прежде умолял, а потом показал Кислинскому кулак: "ух ты, Кислинский!" Потом позвал меня "хоть на кадриль". Так как послали за тапером, то в ожидании его не танцевали и мы поговорили по душе. "Il faut que je vous demande pardon, comtesse, que je ne me suis pas encore presente chez vous" {Должен просить у вас прощения, графиня, что до сих пор не нанес вам визита (франц.).}. А я ему говорю, что мы еще не принимали и только со следующего четверга начнем. Он покраснел и говорит, что "мне Кислинский говорил, что можно". Мне досадно на Кислинского, что он к нам приглашает гостей, и я сказала, что если бы он (Кислинский) minded his own business {занимался только своими делами (англ.).}, то было бы гораздо лучше. Потом он рассказывал, что он проезжал мимо Ясной Поляны и ехал один господин, который у нас был. Я спрашиваю: "Что же, Ясная хороша?" – "Говорят, так себе". Я рассердилась и говорю, что это лучшее средство со мной поссориться, говорить, что Ясная не хороша, или "так себе". Я спросила, много ли он занимается. Он говорит: "Да, я очень стал серьезен, я жениться хочу".- "А сколько вам лет?" – "22".- "Рано немножко, но это дело хорошее".- "А,- говорит,- сколько свадеб готовится".- "Чьи же?" – "Да обо всех говорят, о вас только что-то ничего не слыхать, а я хотел бы знать, за кого бы вы пошли. Ну, за Кислинского пошли бы?" Я говорю: "Нет".- "Отчего?" – "Потому только, что я его не люблю и не могу полюбить".- "А знаете ли, любовь зла, полюбишь и козла".- "А может быть, это к вам приложимо?" – "Нет,- говорит, я знаю, на ком я хочу жениться". Я говорю: "La pauvre Машенька est malade, on ne peut pas l'epouser, comme vous en avez eu l'intention, je crois, l'annee passe".- "Oui, c'est vrais mais je vous assure, que c'est une excellente personne: elle a tant de coeur et c'est une qualite {"Бедная Машенька больна, на ней нельзя жениться, а, кажется, вы имели намерение это сделать в прошлом году?" – "Да, это правда, но уверяю вас, что она – превосходный человек. Она так добра, а это – черта характера" (франц.).}, которую я больше всего ценю. Вот у вас очень мало сердца, у вас всегда голова впереди, а сердце на заднем плане".

Меня это огорчило. Он это увидел, покраснел и говорит: "Je vous ai offense".- "Non, mais vous m'avez fait de la peine" {"Я вас обидел?" – "Нет, но вы мне сделали больно" (франц.).}.- "Я не люблю умных людей, особенно бессердечных и умных девушек".- "Вы так цените сердце? у вас оно есть? Ни…" – "Нет, серьезно, неужели нет?" – "Совсем нет, а вы думали есть?" – "Во мне всегда ошибаются и находят те качества, которых я совсем не имею". Я говорю, что я действительно ошибалась, но что в нем я нашла качества, которые я не подозревала. А те, которые я ожидала найти,- не нашла. Он говорит, что он никогда не плачет, и что в последний раз это с ним случилось три года тому назад. Он ехал в вагоне и плакал, но скорее от злости на самого себя, чем от какой-нибудь другой причины. Я говорю, что если так, то я очень жалею его будущую жену, и спросила опять, на ком он хочет жениться.

"Choisissonsensemble,- я говорю,- et bien, voyons qui voulez vous que ce soit?" – "Vous".- "Moi? mais je ne vous epouserai pas".- "Pourquoi pas?" – "Pour la meme raison que je, n'epouserai pas Кислинский".- "N'avez vous pas meme de l'amitie pour moi? Si vous en aviez le reste viendrait plus tard".- "De l'amitie j'en ai pour vous meme beaucoup" {"Давайте вместе выбирать, ну, кого бы вы хотели?" – "Вас". – "Меня? Но я за вас не выйду". – "Почему?" – "По той же причине, по какой я и за Кислинского не выйду".- "Неужели вы не питаете ко мне даже простого дружеского чувства? Будь оно у вас, остальное пришло бы со временем".- "Чувство дружбы у меня к вам есть, и даже большое" (франц.).}. – "Нет, правда? Серьезно? Это меня очень радует…" Потом мы с ним танцевали кадриль, и он меня сватал за Кислинского и все повторял, что "любовь зла", и привел пример, как один дрянь ужасная женился на такой милой, доброй, хорошенькой девушке, что все удивлялись, как она могла за такую дрянь выйти замуж. Я на это ему говорю:

– Вот вы,- ведь вы сами говорите, что вы ужасная дрянь, а…

– Да, дрянь, но честный, а он нет.

Следующую кадриль мы с ним танцевали визави, и когда мы встречались, он всякий раз мне какой-нибудь вздор говорил. Когда дирижер говорит: "Changer des dames" {меняться дамами (франц.).}, он говорит: "Changer des dames? Je suis tres content" {меняться дамами? Очень рад (франц.).}. На это я ему сказала, что если он хочет со мной поссориться, то он достигает своей цели.- "Enchante!" {Я в восторге! (франц.).} После кадрили я его спросила, отчего он в таком восторге, а он покраснел, сделал какие-то глаза маленькие и говорит: "Милые бранятся, только тешатся".- "Если бы мы друг для друга милые были, тогда было бы, может быть, так".- "А разве мы не милые? Ведь вы милая, и я милый, правда??" Этот разговор был до мазурки. Кислинский пришел за мной, а Ваничка говорит: "Графиня со мной танцует",- сделал опять свою гримасу глазами и сделал ему жест головой, чтобы он ушел. Кислинский ушел, через несколько минут опять пришел, а Ваня взял его за руку, повернул и говорит: "Je t'en prie, mon ami…" {прошу тебя, друг мой (франц.).} и рукой показал, чтобы он ушел. Но я встала и ушла с ним, тем более что Ваничкина дама имела какой-то растерянный вид и искала глазами своего кавалера. "Графинюшка…" – но я ему напомнила, что он пригласил даму на мазурку и что неучтиво заставлять ее ждать. В мазурке мы часто друг друга выбирали и очень было весело. Это даже почти самый веселый вечер до сих пор.

Я встала сегодня утром с каким-то странным чувством одиночества: что мне не с кем говорить, что никто мной не интересуется, и что, что бы я ни делала, никому от меня ничего не нужно, и что мне никого не нужно, и никто не может заставить меня говорить и быть веселой, кроме того одного человека, который уехал вчера. Я с огорчением увидала, что у него есть свое отделение в моем сердце, которое он твердо занял, и что, когда я загляну в это отделение, я увижу, что он все еще там. Хотя он похоронен глубоко, я чувствую, что вырвать его невозможно. Мы обедали с ним у тети Маши Свербеевой, и оба были оживлены и много болтали, тем более что нам помогали Кити и Манко Мансуровы, которые болтали про вчерашний вечер.

Потом Юрий приехал к нам, и у нас мы были тоже как чужие, только раз, когда мы остались одни, он говорит: "Знаешь, что твоя подруга сказала, когда я уезжал?" – "Что?" – "Что она тебе не завидует". Я говорю, что напрасно, что мне последнее время так хорошо, что ничего не может меня расстроить. "Нет, я тебя насквозь знаю, и я Татьяне скажу про тебя, что я видел в тебе слезы, сквозь твой смех и веселость". Я только засмеялась на это, но в душе созналась, что в этом есть частица правды. Потом Сережа играл вечером, и я видела, что он пришел в это поэтическое состояние духа, которое так я в нем знаю. Несколько раз наши глаза встречались, но я старалась их не искать, хотя каждый раз у меня дух захватывало от радости. Я рада, что он вчера уехал. Я не успела свою рану разбередить, и я знаю, что через несколько дней она заживет, и он спокойно займет свое место и не будет меня больше тревожить, пока опять что-нибудь не случится, чтобы мне напомнить, что было и что могло бы быть. Сегодня я точно во сне, или нет, точно проснулась от длинного сна, который длился два дня, и у меня все перепуталось, что было во сне и что наяву и точно теперь должна пойти новая жизнь, и меня все удивляет, что все по-старому. Сейчас приходил дядя Сережа, и у меня было чувство, что надо ему что-то рассказать важное, что случилось, и не только со мной, но как будто случилось событие, которое всех должно бы интересовать.

Третий день праздник, и совсем не похоже на Рождество. Мама все нездорова невралгией в виске, папа не в духе и настроен против меня, так что на каждом шагу старается говорить мне неприятные вещи. На днях я была нездорова, так что даже к обеду не могла платья надеть, а папа все меня передразнивал и говорил, что я на пьяную солдатку похожа. Я чуть не разревелась и ушла от обеда. Сегодня он сказал, что я хуже всех из его детей. Прежде такое его обращение со мной больше меня огорчило бы, а теперь озлобляет, не знаю почему. Должно быть, я хуже стала. До болезни мама было ужасно весело, особенно несколько вечеров, которые я сейчас опишу.