Вчера очень много было народа, и все приятные: Свербеевы, Сухотины, Соллогуб, Маслова, граф Олсуфьев и еще много. Мне было очень весело.

С тех пор как я бросила писать свой дневник, уже прошло столько времени и в это время столько было событий! Я успела целый роман начать и, к счастью, кончить. Как же можно играть на любительском спектакле без того, чтобы за кулисами не было тоже романа, хотя бы самого короткого и пустого?

Началось, когда мы раз, после репетиции танцевали у Капнист. И мы плясали одну кадриль и мазурку, которую, так как он дирижировал, он соединил с котильоном, чтобы танцевать с одной и той же дамой. Но тут ничего особенного не было сказано.

На репетициях мы ужасно шалили, пугали друг друга из-за двери и вообще веселились.

Когда у нас был детский вечер, он был.

Как-то после одной кадрили я отозвала Кислинского, чтобы что-то сказать о мазурке, так как он дирижировал, и мы с ним заговорились. Он, как всегда, какие-то стал говорить пошлости, только вдруг подскакивает Мещерский и говорит:

– Кислинский! tu fait la cour a la comtesse? {ты ухаживаешь за графиней? (франц.).}

Мы с Кислинским переглянулись и рассмеялись.

Наконец Кислинский говорит:

– Oui, mon cher, depuis cinq ans {Да, милый мой, уже пять лет (франц.).}.

Мещерский говорит:

– Moi aussi je fait la cour a la comtesse. Voici ma carte {Я тоже ухаживаю за графиней. Вот моя визитная карточка (франц.)}.

Я не знала, рассердиться ли мне или нет, но так как в душе не рассердилась, то и не стала притворяться.

За котильоном у нас был самый оригинальный разговор: мы делали друг другу наши confidences {признания (франц.).}. Он мне рассказал про свою flamme {страсть (франц.).}, и я ему про свою. Потом он у меня все спрашивал: многие ли за мной ухаживают – и ужасно удивлялся, что никто.

– Чего вам больше нужно: вы красивы, умны,- и еще что-то такое, не помню что. Теперь еще я за вами ухаживаю.

И действительно: он стал усиленно ухаживать, но я его уверила, что са ne prendra pas {это не будет иметь успеха (франц.).}.

Он перестал или, скорее, не перестал, но совершенно иначе стал ухаживать и гораздо успешнее. Мама это ужасно не нравилось.

Раз мы сидели у Оболенских в маленькой гостиной. Это было во время генеральной репетиции. Я не могла выйти, потому что была нагримирована, и велела Леле сказать, чтобы Мещерский принес мне винограду. Он пришел и говорит, что "спасибо, что меня позвали".

В этой комнатке было почти темно. Мы с Машей сидели на кушетке, а он стал на колени – и мы так хорошо поговорили. Он мне рассказывал всю свою жизнь: как он всегда был одинок, никогда не имел семьи и как он с радостью думает о том, как он женится.

Я ему не советовала, но он говорит, что он именно такой человек, что, хотя он знает, что он будет очень дурной муж, но семейная жизнь для него имеет так много прелестей, потому именно, что он никогда ее не имел. Это его больное место, и он никогда об этом равнодушно говорить не может. Мне его так было жалко, что я его чуть не полюбила в этот вечер.

Пока мы сидели здесь, мама прошла и потом меня побранила за это. Но не все ли мне равно? За такой разговор можно и брань перенести.

Я его как-то спросила:

– Et maintenant me faites vous la cour? {А теперь вы за мной ухаживаете? (франц.)}

Он говорит:

– Non {Нет (франц.).},- с таким взглядом, который лучше всяких "cour" {ухаживаний (франц.).}.

Он мне всегда рассказывал, за кем он ухаживает, и я одобряла или бранила. Мне нисколько не было досадно, потому что я по себе судила: мало ли с кем я кокетничала. А вместе с тем мы чувствовали: все-таки что мы друг для друга больше, чем все другие.

Раз как-то мы за кулисами стоим с Ностицем и разговариваем. Вдруг откуда ни возьмись – Мещерский и говорит:

– Pas de cour, pas de cour! Je ne permet pas, parce quo je suis terriblement jaloux {Никаких ухаживаний, никаких ухаживаний! Я не позволю, потому что ужасно ревнив (франц.).}.

Мне это не понравилось, и я ему говорю:

– Mais de quel droit? {А по какому праву? (франц.).}

Он говорит:

– Personne ne peut me defendre mes sentiments, pas meme moi – meme {Никто не может запрещать моим чувствам. Даже я сам (франц.).}.

Он всегда самым неожиданным образом в самые неожиданные минуты являлся, и когда я как-то этому удивилась, он говорит: