– А как же, господин десятник.

– А я не буду. И тебе не придется, потому что ты со мной. Но в другом трактире заплатишь.

– Это почему? Потому что без вас?

Десятника веселила неопытность Лайса.

– В другом трактире и я заплачу. Ты видел, как за последний год цены подскочили? Думаешь, почему? Потому, что здешний трактирщик платит еще и мне. А соседний кому-то другому. И так везде. Зато я в обиду его не дам. В Лоэрне, считай, половина трактиров поменяла хозяев. Хозяева с домочадцами надели ошейники. Зато вторая половина быстро смекнула. И теперь, попадись сынок моего трактирщика хаммийцам, я его вытащу. Не просто так, конечно, но уж не за триста серебрянок.

Вот, по-твоему, сколько имеет командир на нашей сотне? Подскажу, за последнее время сотня обновляется на два человека в месяц. Так, сколько?

– Два в месяц. Двадцать четыре человека в год. Так?

– Так. Дальше.

– По десять золотых с человека. Это же двести сорок золотых в год!
– Лайс даже присвистнул от полученной цифры, а десятник только усмехнулся.

– Ты думаешь, это всё? Почему прежнего нашего командира убрали и переместили на почетную, но менее денежную должность? Личный советник его величества по ларским делам! Видел, в нашем десятке Сабвела?

– Это, который раненый?

– Да откуда ране взяться? От рождения хромой, сын лавочника. Меч в руках держать не умеет, но десять плюс два золотых заплатил и теперь он в личной сотне короля. В других десятках не лучше. Вот король и рассердился. Этого прогнал за явное мздоимство, нового поставил.

– Если мздоимство явное, почему не казнил? Другим была бы наука.

– Его величество своих не сдает. А казнить, тогда, придется всех. С кем он останется?

– Но перед моим поступлением казнили же. Из нашего десятка, кстати, солдат был.

– А будь у него сотня золотых, остался бы жив. Все замяли бы.

– Сто золотых!

– А это вторая часть прибыли нашего командира. Командир! Ха! Он два года назад мебелью торговал. Теперь нами командует. Барон Табур! Да и предыдущий тоже из торговцев. Чем-то там спекулировал. Даже в тюрьме у Френдига сидел, но его величество, тогда он еще просто граф Тарен, вытащил из тюрьмы. Тоже теперь барон. А знаешь, за что казнили нашего Сертения? Не знаешь. Дочку купчика попортил и самого купчика покалечил. Мелочь ведь. А купчик платил солдату из первого десятка. Личный десяток короля! Цена откупа обычная - сто золотых. Сертений не нашел, вот наш бывший командир поднял шум, пошел на принципиальность. Всем показал, как он борется с преступностью в своих рядах. К тому же не бесплатно.

– Так Сертиний не заплатил.

– Зато заплатил ты. Место-то освободилось. А сколько таких случаев за год! Тут далеко не одной сотней золотых навара пахнет.

– Двести сорок за прием в сотню и еще сколько-то сотен золотых…

– И это не всё! Ты в казарме вино пил?

– Кислятина.

– Вот то-то! А король выделяет деньги для сотни на хорошее вино. Вот как это, что ты пьешь. И меч, гляжу, у тебя не из лучших. Сам покупал?

– Да, а что?

– А то, что ты должен получить полное вооружение за счет короля, когда вступал в сотню. И меч должен быть, хоть и не гномьий, как у меня, но почти не хуже.

– А ты свой меч тоже сам покупал?

– А вот и нет. Бесплатно, за счет казны. Я ведь десятник, нашего короля, бывает, вижу. Увидит, что меч не гномьий, будет шум. А вооружение стоит недешево. Вот теперь и считай, сколько кладет в карман командир. Думаю, больше тысячи золотых в год.

– Вот это заработки!

– А ты-то сам, откуда двенадцать золотых взял? Чай, не наследство добренького дядюшки?

Глаза у Лайса заледенели.

– Да не бойся. Я разве сразу не понял, что золотишко какого-нибудь купчика. Только ты будь поосторожней с этим. Не забывай, если попадешься, без ста золотых не выпутаешься. Так сто золотых прежний командир брал. А новый еще сумму откупа не озвучивал. Да и с купчишками будь поосторожней. Не каждого можно безбоязненно зарезать за сто золотых откупного. Если зарезанный будет золотой курицей какого-нибудь очень высокого господина, то и за сто трудно откупиться. И хаммийцев старайся не трогать, потому что для его величества они опора трона. Местных можешь, но поаккуратней…

Беседа в трактире Лайсу открыла глаза на многое. Уже через десять дней он протянул десятнику золотой. Тот взял, не спрашивая, лишь сказав:

– Соображаешь.

С тех пор Лайс ежемесячно давал десятнику по золотому, взамен тот время от времени приглашал его в свой трактир. Точнее, в трактир, с которого он кормился. Но десятник специально говорил: “Мой трактир”. Уже вскоре бывший барон знал многие секреты королевства. И главный из них - секрет блистательной победы королевских войск. Настойка листьев хачху. О том, что солдаты пили какую-то настойку, знали многие, но вот из чего она - это считалось величайшим королевским секретом. Но для своих это не секрет. А Лайс - уже свой.

То, что Лайс вскоре загорелся желанием испробовать настойку, десятника не удивило - молодой еще, да шустрый. Золотой, что приносил Лайс десятнику, конечно же, не из жалованья. Шалит где-то. Впрочем, это его дело. А вот помочь достать настойку или просто листья хачху - почему бы и не помочь? За деньги, конечно.

– С настойкой сложнее. Были остатки, но ими распоряжался прежний командир, у нового ее нет. Будет тогда, когда начнутся боевые действия. Ждать не охота? Тогда остаются листики. Они не отсюда, контрабандные. Привозят из-под Гендована. Какой-то делец их туда поставляет. Кто - никто не знает. Король приказал разузнать, денег выделил на это. Но, видать, мало. Так ничего и не узнали. Как обычно, сделали вид, что ищут. Хочешь здесь купить - сведу с человеком, тот отдает по серебрянке за листок. Здесь это дешево. У других листики идут по две серебрянки. Десятую долю отдашь мне.