– Не было ничего! Я тебе клянусь, не было! Вот те крест, пальцем не прикоснулся! – пятясь, как можно убедительнее утверждал Егор. Но никакие слова на Елену Михайловну не действовали.

И откуда она только узнала?!

Вылетев в коридор, князь пробежал несколько шагов, заскочил в первую попавшуюся комнату и захлопнул за собой толстую тесовую дверь, прижав ее ногой.

– Ах ты, кобель блудливый… – От сильного удара клинок ножа, расщепив край одной из досок, чуть не на всю длину высунулся с внутренней стороны. Хороший клинок. Кривобоковский, наверное. – Я тут, себя не жалеючи, ради него по тысяцким и посадникам бегаю! Попам в ножки кланяюсь! С купцами, как с ровней, говорю! А он в это время с чужими бабами милуется! Кроличья душонка!

Нож прошел сквозь щели раз, другой, а потом высунулся только наполовину и больше не выдергивался. По пыхтению снаружи Егор понял, что клинок просто застрял, быстро распахнул дверь и сграбастал жену в объятия, крепко-крепко прижав к себе.

– Не было у меня никого и никогда не будет! Тебя одну люблю и никого более! Родная моя, единственная, как же ты можешь в глупости подобные поверить?!

Княгиня Заозерская, изловчившись, попыталась укусить его за шею, но косоворотка спасла – ткань соскользнула по коже, и женщина лишь бесполезно клацнула зубами. Вожников, исправляя оплошность, сильнее нажал ей на затылок, чтобы подбородок оказался над плечом и, не переставая обнимать, повторил:

– Богом клянусь, не было у меня никого! Как ты можешь верить в подобный бред? Мне не доверяешь – самой этой скандинавке напиши. Она жена бургомистра в Або. Я за ее честь словом своим поручился, чтобы муж выкуп поболее собрал. Посему при себе и держал, нипочему более.

– А запирался с ней зачем?

– Не запирался я, кто тебе наплел такую глупость?

– А почему с голой?

– Потому что порвали на ней ватажники одежду, нечего напялить было. Я на нее и не смотрел даже. Ты ведь краше любой девицы в мире, на кого ни посмотри! Мне другие и не нужны вовсе. Ты моя единственная. Тебя одну люблю и никогда не изменяю.

– Она красивая, свейка эта?

– Да страшная, откуда там красотки? Тощая, пучеглазая, челюсть лошадиная и вымя, как у коровы.

– Ты мне не врешь? – всхлипнув, уточнила Елена.

– Вот те крест! – истово ответил Егор.

– А отчего другим караулить не приказал, самому зачем делать сие было? – постепенно успокаиваясь, пошла на второй круг жена.

– Заняты все были, добро собирали. – Фразу про лису, поставленную сторожить курятник, Вожников оставил при себе.

– Значит, не было ничего?

– Не было… – Он рискнул ослабить объятия, с опаской ожидая продолжения. Ведь за столом неглиже шведка ему таки и вправду прислуживала. Егор начал догадываться, откуда произошла утечка информации. Ибо, кроме Федьки, этого первосортного скандинавского сервиса не видел никто.

– Ты тогда взаправду перекрестись, а не на словах! – потребовала жена.

Князь, отойдя на шаг, осенил себя размашистым и неторопливым знамением.

– Ладно, охальник. – Елена вытянула из рукава платок, промокнула глаза. – Любоваться ему, стало быть, нравится, пока прислуживают…

– За подступами к городу следил. Не до глупостей там было.

– Пойду умоюсь, – решила княгиня. – Ты отвернись. Не смотри.

Вожников развернулся и отправился доедать ужин, подавив вздох облегчения: пронесло!

Вече собралось, как и было оговорено, первого августа. Когда на площади между торговыми рядами и Волховом стало совсем тесно, архиепископ Симеон, положив руку Егору на плечо, самолично вывел его вперед, к краю помоста:

– Вот, люд новгородский! Как и обещал, привел я к тебе атамана Егора Заозерского, князя из рода Ярославичей! Теперь тебе слово, Господин Великий Новгород! Чего от него желаешь?

– В воеводы атамана! – несмело крикнул кто-то из толпы, и тотчас этот призыв подхватили сотни глоток, разбросанных по разным концам площади: – Любо атаману Заозерскому! Любо! В воеводы князя! Любо! Веди нас на свеев, атаман!!!

Дав вечу откричаться, пастырь поднял руку и в быстро наступившей тишине обратился к Егору:

– Что скажешь, княже? Примешь ли честь великую из рук люда новгородского али не по плечу тебе ноша сия?

– За честь великую спасибо, Господин Великий Новгород! – скинув шапку, низко поклонился вечу атаман. – Но коли уж меч свой могучий вручить мне желаете, то на пользу новгородскую обнажить его желаю, а не на баловство пустое! Племена шведов, нурманов, данников, пусть за тони и проливы с нами и спорят, пусть на порубежье с нами и ссорятся, однако же по дикости и слабости своей вреда особого причинить не способны! Не там обитает враг наш дальний и опасный, не они урон главный чинят вольнице новгородской. Тот, кто опасен нам всех прочих более, в иных землях, в иной берлоге засел. Тот, кто братьев наших, людей торговых, по прихоти своей без причин хватает и на площади прилюдно четвертует! Тот, кто Торжок у нас забрал, а сторонников наших, ровно татей, вдоль дороги развесил. Тот, кто Вологду и Бежецк наши исконные на копье забирает, веры истинной не чтит, с татарами безбожными дружбу водит!..

Егор толкал речь, как по писаному, вдохновенно и без запинок – ибо за минувшие месяцы успел продумать во всех подробностях. Однако при первых же его словах среди знати новгородской, пришедшей освятить избрание на воеводство нового князя, милого не только черни, но умеющего добиться расположения и у солидных людей, началось нервозное шевеление. Архиепископ Симеон, получивший обещание оградить его от пригляда митрополита московского, немало удивился, что княгиня Заозерская и впрямь честно исполнит обещание свое, да еще и так скоро. Купеческий старшина Ратибор облегченно перевел дух, поняв, что отношениям Новгорода с Ганзой более ничего не грозит. Даже наоборот – на великого князя у торгового союза имеется очень большой зуб, ибо их права и доходы Василий всячески стремился подрезать везде, куда дотягивался. В этом деле немцы Новгород еще и поддержат, и обиды прежние простят. Старый тысяцкий Данила Ковригин моментально расцвел, услышав об исполнении давнишней мечты: в ссоре с Московским княжеством близким к ворогу русским солеварам хоть каким-то боком, да достанется. Он даже выступил вперед, намереваясь обнять нового воеводу за прекрасные слова и известностью своей предложение это поддержать.