— Хорошая работа, — похвалил он.

Я пораженно смотрел на него.

— И это все? — проговорил я. — Просто «хорошая работа»?

— Хорошая работа, — повторил он так, как будто я не понял его с первого раза, — и это уже немало.

— Но мы будем действовать? Предпримем что-нибудь?

Инспектор сделал жест левой рукой, как бы давая мне сигнал продолжать.

— Хорошо, — сказал я. — Что вы обо всем этом думаете?

— О чем — обо всем?

— О том, что я узнал.

Теперь его голос звучал, как всегда, ровно и бесстрастно:

— А что именно вы узнали?

Я в искреннем изумлении поднял брови. Неужели я должен объяснять ему это?

— Паси Таркиайнен и моя жена когда-то жили вместе. А тот бармен, очевидно, был их соседом с того снимка. А Громов, фотограф, с которым Йоханна работала, убит. Все эти вещи должны быть как-то связаны.

— Правильно, — подтвердил Яатинен.

— Так вы согласны, — сказал я, подавшись вперед.

Яатинен покачал головой:

— Только с тем, что между всем этим должна быть какая-то связь.

Я вздохнул:

— Вы можете узнать, что произошло с Громовым?

Яатинен посмотрел на экран компьютера.

— Об этом еще ничего не было в сводке.

— Вы уверены?

Он вновь посмотрел на компьютер, ткнул пару раз пальцем в клавиатуру и снова посмотрел на меня. Потом заговорил тихим и спокойным голосом:

— По нашим данным, ни один человек с этим именем нигде не упоминался.

— Но как может такое быть?! — воскликнул я. — Ведь его работодатель уже обо всем знает?

Яатинен снова заглянул в компьютер.

— Теперь такие времена, что все возможно. Это может означать, что все слишком заняты и собираются зарегистрировать дело на следующей неделе или даже в следующем месяце. Но даже это ничего не гарантирует. Даже если бы тело было привезено вчера и было вовремя зарегистрировано, могло случиться так, что мы не получили бы результатов вскрытия до лета. Бывает и такое.

Я уставился на него.

— Это не очень помогло бы нам с Йоханной, — бросил я, стараясь скрыть сарказм. Но мне это не удалось.

Яатинен как можно дальше откинулся на спинку стула, стараясь равномерно распределить на нем нагрузку своего тела.

— Не знаю, чем бы нам помогло то, что о Громове была бы сделана соответствующая запись и было бы проведено вскрытие, — проговорил он, — и есть ли смысл вообще обсуждать это. Как я говорил, Йоханна Лехтинен очень нам помогла, в особенности мне. И только поэтому я трачу время на вас и на это… это… — полицейский задумался в поисках подходящего слова, но так и не смог его найти, и поэтому проговорил в конце, проглотив окончание фразы, — расследование.

Я решил считать до десяти. Но остановился на шести.

— Не хочу быть надоедливым, — сказал я. — Понимаю, что у вас не хватает людей, что вы завалены делами и все такое. Но если Йоханна когда-то смогла вам помочь, то теперь ваша очередь помочь ей.

Яатинен, казалось, размышлял про себя над моими словами. По крайней мере, он смотрел прямо перед собой, и его лицо казалось задумчивым, а может быть, просто смертельно уставшим.

— Сложно сказать, чем я смогу быть вам полезен, — наконец выговорил инспектор, — без помощи детективов.

Я смотрел на него и молчал. Он понял, о чем я думаю, и помотал головой.

— Почему нет? — спросил я.

Инспектор задумался на секунду.

— Это очень скверная ситуация. Фактически безнадежная. И она почти не поддается контролю. Если мы начнем притворяться полицейскими, то это будет началом пути к нашему поражению.

— Я и не собирался притворяться полицейским. По крайней мере, делать это явно, — заверил я.

Яатинен посмотрел на меня и, не моргнув глазом, предложил:

— Ладно, предложите какой-нибудь вариант.

Я посмотрел на список мест, откуда Йоханна делала телефонные звонки. Яатинен затребовал его у телефонной компании. Я оказался прав насчет Яткясаари. Но это было не последним местом, где Йоханна пользовалась телефоном.

Через час сорок пять минут после того, как мы успели с ней поговорить, ее телефон находился около сотовой станции в районе Камппи — на углу Фредрикинкату и улицы Урхо Кеккосена, если быть совсем точным. Это было в 22:53 ночи.