Дальняя комната проветривалась еще хуже, чем передняя. В воздухе повис замысловатый аромат, основными компонентами которого были спиртное и моча. Здесь я также не смог узнать никого из людей за столиками и уже развернулся к выходу, как вдруг, после того как тихонько скрипнула дверь подсобки в дальнем углу, увидел наконец знакомое лицо. Это был широкоплечий бармен, которого я запомнил с тех времен десятилетней давности. Он нес в руках ящик с водкой. Мужчина узнал меня. Я приветливо поздоровался с ним и попытался вспомнить, как его зовут. Мне это так и не удалось, поэтому приветствие оказалось коротким. Мужчина не остановился. Он продолжал идти в передний зал с ящиком водки в руках.

Я направился следом за ним: локтями пробившись к стойке, поставил свою кружку на стеклянную поверхность, при этом моя рука попала во что-то темное и липкое. Я снова поздоровался с барменом. Он заметил меня, подошел ближе и встал передо мной по другую сторону стойки. За десять лет он практически не изменился, только лицо стало еще более угловатым и по обе стороны рта на щеках появились глубокие линии. Глаза потускнели, в них появилось выражение какого-то ожидания. Но он так же носил прическу в виде конского хвоста, его плечи все еще были необъятно широкими, а на подбородке так же, как когда-то давно, матово темнела неряшливая щетина.

Я вынул из кармана телефон.

— Когда-то я бывал здесь часто, — сказал я.

— Я помню, — откликнулся бармен и со значением добавил: — Нерегулярно.

— Моя жена пропала.

— Этого я не помню.

— Это произошло не здесь, — уточнил я.

Теперь бармен смотрел на меня так, как, наверное, смотрел на большинство своих клиентов. Он очень хорошо знал, что с пьяным не стоило затевать разговор о чем-то более сложном, чем о заказе пива. На его лице застыло равнодушие: бармен полагал, что разговор окончен. Когда он повернулся, чтобы уйти, я поднял руку.

— Подождите, — попросил я, и бармен снова повернулся ко мне. — Я ищу свою жену и еще одного человека, мужчину.

Я открыл на экране телефона фото Паси Таркиайнена, увеличил изображение и отдал телефон бармену. Телефон утонул в его руке, будто был размером со спичечную коробку.

— Вы видели здесь когда-нибудь этого парня? — спросил я.

Бармен посмотрел снимок и вернул мне телефон. Уголки его рта слегка дрогнули, а зрачки глаз расширились, пусть и почти незаметно.

— Никогда, — заявил он. Но налет равнодушия с его лица испарился.

Несколько секунд я наблюдал за ним, пытаясь поймать то мимолетное выражение, что успел разглядеть в его глазах.

— Он жил здесь рядом, — пояснил я. — И думаю, что бывал здесь много раз.

Бармен взмахнул рукой в моем направлении. Длины его руки было достаточно для того, чтобы он мог дотянуться до моего носа с того места, где стоял.

— Думаю, что и вы бывали здесь много раз, но единственное, что я запомнил за те годы, — это тот случай, когда нам пришлось нести вас до такси.

Я подвинул кружку, при этом моя рука снова попала во что-то липкое на стойке.

— Спасибо за это, — проговорил я, оглядывая бар в поисках чего-нибудь, чем мог бы вытереть руку, но так ничего и не нашел и поэтому решил оставить все как есть.

Я быстро взглянул на снимок с экрана моего телефона и повернул его так, чтобы было видно бармену. Он даже не посмотрел в его сторону. Но то, с каким трудом ему удавалось сохранять невозмутимое выражение лица, свидетельствовало о том, что этот человек теперь совсем не был так же спокоен и расслаблен, как в начале нашего разговора.

— А если я скажу вам, что этот парень мертв?

Бармен пожал плечами:

— Не желаете что-нибудь выпить? Если нет, то я пойду обслужу кого-нибудь, кто желает.

— Он умер пять лет назад, — уточнил я, — во время большой эпидемии гриппа.

— Тогда умерло много людей.

— Это так, — признал я, — но немногим из них удалось после этого воскреснуть.

Движение его рук остановилось. Он поставил бутылку красного вина, которую держал в правой руке, и бокал, что был в левой, на прилавок перед собой.

— А если я укажу вам на дверь? — спросил он.

— Я выпил всего одну кружку пива, — напомнил я, — но, возможно, вам это доставило слишком много беспокойства. Или вы намерены выгнать меня из-за того парня, что умер от гриппа пять лет назад?

Я снова показал ему фотографию Таркиайнена, и снова он не стал на нее смотреть.

— Как вас зовут? — спросил бармен. — Впрочем, не беспокойтесь, я и сам могу узнать ваше имя.

Он выпрямился, приняв такую позу, чтобы нависнуть надо мной всей своей широкоплечей фигурой. Тот, кто изобрел термин «угроза силой», явно имел в виду что-то похожее.