— Почему вы хотите знать мое имя? — поинтересовался я.

Бармен вытянул шею, при этом подбородок почти лежал на его груди. Он смотрел на меня из-под бровей, нависающих над его изборожденными морщинами щеками.

— Так я буду знать, кого выгнал, и смогу сказать своим служащим, что есть такой тип, которого зовут так-то и так-то, чтобы они больше не пускали этого человека сюда.

— С Паси Таркиайненом вы собираетесь поступить так же?

Бармен жестом указал мне на дверь.

— До скорой встречи, — сказал я на прощание.

Я дошел до горы мышц в дверях, от которой на несколько метров несло лосьоном после бритья, и попытался взять себя в руки и избавиться от мысли, что со мной будет, если этот великан вздумает схватить меня за какую-то из частей моего тела. Но тот посмотрел на бармена, а потом посторонился и пропустил меня. Я не оглядывался, когда шел вниз по ступеням на улицу, а оттуда в такси.

Через полчаса я уже лежал в кровати, уставившись в ночную темноту и не видя ничего.

Я думал о Йоханне и пытался не думать о ней.

В доме было тихо, не слышно было ни звука. Казалось, в мире вообще прекратилось всякое движение. Только после того, как я улегся, я понял, как устал, как сильно болит тело, как я голоден и в каком отчаянном положении нахожусь. Я не мог себя заставить повернуться в сторону подушки Йоханны, натянуть на себя еще и ее одеяло, хотя всего меня сотрясала дрожь.

Дождь отбивал дробь на подоконнике, потом взял долгую паузу, прежде чем разразиться частыми сериями из десятков капель, потом снова утих. Я закрыл глаза, прислушиваясь к ветру и дождю, и заставил кулаки разжаться, а мышцы расслабиться. Не понимая и не желая этого, я незаметно заснул.

Звонок. Повернувшись на кровати, я дотянулся до телефона на ночном столике. На экране высветились цифры 06:05. Я проспал без сновидений ровно три часа.

— Тапани Лехтинен, — проговорил я в трубку, полностью проснувшись, как будто и не спал совсем или проспал слишком долго, сам того не заметив.

— Ласси Утела. Полагаю, мне не стоит спрашивать, в удобное ли для вас время я звоню.

Мое сердце замерло. Йоханна.

— Ничего страшного, — сказал я, пытаясь говорить ровным голосом. Как будто контроль над голосом позволяет контролировать и все остальное.

— У меня плохие новости, которые имеют отношение к Йоханне. Я решил, что вам нужно об этом знать.

— Конечно.

— Помните Громова, того фотографа, до которого я пытался дозвониться вчера вечером?

— Да.

— Он мертв.

Я не знал, что сказать. Я чувствовал, как мой пульс барабанит в районе шеи. Удары поднимались все выше, пока не стали отдаваться у меня в висках.

— О Йоханне нет никакой информации, — продолжал Ласси. — Нашли только Громова, поэтому, может быть, с ней ничего не случилось.

— Где его нашли? — спросил я, проглотив ком в горле.

— Его выбросили из машины на севере, по дороге на Туусулантие. Наверное, он был убит где-то в другом месте.

— Когда?

— Не знаю. Мне сказали, что мы никогда не узнаем об этом, потому что они еще не приступили к расследованию.

— Как он погиб?

— Мне не сказали.

Я потер мокрые от пота волосы, на минуту задумался, потом спросил:

— На нем была одежда? У него что-нибудь было в карманах?

Ласси ответил не сразу. Я слышал, как его пальцы стучат по клавиатуре.

— Об этом нет данных, — сказал он. — Мне известно только то, что у него не было при себе камеры и телефона.

— Я больше рассчитывал на карту памяти. Фотографы иногда носят их в кармане, ведь так?

Ласси снова помедлил с ответом.

— Ну… — протянул он, и я услышал, как он снова стучит по клавиатуре, — думаю, что они сказали бы об этом.

— Кто они? Полиция?

— Я не разговаривал с полицией, — проговорил Ласси после короткой напряженной паузы. — Мне сообщили об этом двое сотрудников охранной фирмы, которые нашли тело.

Я вскочил. Волна боли прошла по моей спине, когда я попытался выпрямиться. Мне пришлось опереться на спинку кровати.

— Я думал, его нашли полицейские.

— Нет, — проговорил Ласси. — Кто-то из частной компании позвонил мне и сказал, что они везут его в морг. Как вы знаете, у них есть разрешение на это.