Поэтому, когда один из степняков, к которым я прибился в предположительно последний или предпоследний день пути, внезапно бухнулся передо мной на колени и с благоговением проорал: «Эван Нортон! Вы ли это?!», моим первым порывом было забраться под телегу, пока меня никто не заметил. Однако было уже поздно. Крик кочевника привлек гораздо больше внимания, чем я ожидал, — его сотоварищи заметно оживились, начали переговариваться и толкать друг друга локтями. Я сидел на оглобле, держа в одной руке кусок кислого хлеба, а в другой — чашку с молоком, и чувствовал себя полным идиотом. Я ни хрена не понимал. Среди моих ребят никогда не было степняков. Оказалось, что этот парень в самом деле когда-то входил в одно из партизанских подразделений, хоть и не под моим началом. Позже ему хватило ума бросить воинские забавы, а потом его увлекла в степь темнолицая прелестница. Я уже успокоился было, надеясь, что тем дело и кончится, когда парень, ничуть не смущаясь моим явным недовольством, с очарованием деревенского простодушия сказал:

— Вы, наверное, захотите повидаться с Урсоном! Это мы запросто!

Вряд ли имело смысл отпираться. До меня только теперь дошло, что добрая половина степняков числилась у Урсона во внештатной агентуре, причем, подозреваю, на цивилизованной земле соотношение было примерно таким же. Я не знал, хочет ли Урсон видеть меня, тем более теперь, после моего исчезновения и самоустранения, но надеяться на это не стоило. Вот ведь странно — мне надо было отойти от дел, чтобы наконец познакомиться с моим самым сильным союзником, мощью которого я так никогда и не воспользовался. По большому счету, я в ней и не нуждался. Ведь я не ставил перед собой цель выиграть в войне. Война была для меня чем-то вроде секса. Результат результатом, но в первую очередь всех интересует процесс.

…— Эван.

Я медленно кивнул, не поднимая головы. После произошедшего за последнее время осталось крайне мало вещей, способных меня удивить. Появление Роланда в форте Кайла Урсона к ним не относилось.

— Теперь ты здесь, — сказал он и замолчал. Наблюдение, надо сказать, было очень тонким.

Прутик, которым я сосредоточенно чертил по сухой земле зигзаги, с хрустом сломался. Я отбросил его и отряхнул ладони. Потом сказал:

— Ну, вроде как.

И только тогда посмотрел на него. Роланд стоял чуть в стороне. Начинало темнеть, и на фоне медленно сереющего неба закованная в латы фигура моего бывшего соратника казалась романтично темной и даже, пожалуй, устрашающей. Конечно, если не всматриваться в лицо, цветом и выражением напоминавшее скисшее тесто. Бравада у Роланда всегда заканчивалась на уровне брони.

— А где… — начал он и умолк, то ли не зная, о ком спрашивает, то ли не сумев выдавить вопрос.

— Кто как, — вяло ответил я, откидываясь назад и опираясь спиной о стену барака, возле которого сидел уже три часа. — Если ты о Ларсе, Грее и Флейм, то они в порядке. Если о ребятах, которые пошли со мной от Перешейка, то они мертвы.

— Я знаю, — помолчав, сказал Роланд, впрочем, без тени злорадства или обвинения в голосе. Я всмотрелся в его лицо пристальнее, и он отвел взгляд. Роланд никогда не мог подолгу смотреть мне в глаза. И я всегда воображал, будто понимаю причину.

— А ты как? — вырвалось у меня, и он так содрогнулся, что его меч звякнул о поножи.

— Вполне, — жестко сказал Роланд, прежде чем я успел пожалеть о своем покровительственном тоне, а потом без всякого перехода выпалил, словно отомстил: — Саймек здесь.

Ну, с моим везением этого следовало ожидать, верно? Не хватало еще, чтобы теперь, после всех недавних приятностей, меня зарезал собрат по оружию. Я в очередной раз пожалел, что не удрал из-под носа степных партизан, по простоте душевной с шумом и помпой доставивших меня в убежище Кайла Урсона. Я и впрямь был готов дать деру, когда увидел, что они направляются к одному из королевских фортов, но оказалось, что именно там, под прикрытием лояльного к Сопротивлению лорда, и держит Урсон свой гарнизон. Совсем небольшой, но, насколько я мог судить, прятать войска он умеет получше Саймека. Меня встретили с вежливой прохладцей и разместили довольно шикарно, между солдатскими бараками и конюшней, попросив немного подождать. «Немного» длилось уже четвертый час. На втором я сделал вылазку к воротам форта, где мне так же вежливо разъяснили, что выйти из форта можно только с разрешения лорда-коменданта. Оценив высоту стен и количество часовых на сторожевых укреплениях, я в очередной раз поздравил себя с попаданием в одну из самых идиотских ловушек в моей жизни и вернулся на место. Больше всего я жалел, что отдал всю эйдереллу кочевникам, не оставив себе ни зернышка. Со мной никто не заговаривал, хотя поглядывали с любопытством. Роланд был первым человеком в этом треклятом месте, приблизившимся ко мне на расстояние вытянутой руки.

— Он на тебя очень зол, — помолчав, вполголоса сообщил Роланд.

Я только усмехнулся. Кажется, его это задело.

— Эван, так не делается, — запальчиво проговорил он. — Ты не должен был переманивать его людей.

— Я знаю, Рол, — сказал я. Конечно, не должен — только отнюдь не из-за сомнительной военно-полевой этики. Просто, не пойди они за мной тогда, сейчас, возможно, были бы живы.

— Мы ведь все делаем одно дело, — продолжал Роланд так внятно и прилежно, что я почти не сомневался: эту науку в него старательно вдолбили. — Мы все сражаемся на одной стороне. Если мы будем предавать и обворовывать друг друга, то так и будем…

— … сидеть на месте и ждать у моря погоды, — закончил я и зевнул. Роланд побагровел. Мне стало немножко стыдно, но только на мгновение. — Ладно, извини. Это просто методика Саймека. Я ее не разделяю, но принимаю.

— Не похоже.

Саймек, видимо, воображал, что подкрался незаметно, хотя я еще минуту назад увидел его тень, выползающую из-за барака. Подслушивал. Мелко-то как. Неужели Роланду не доверяет? Хотя в этом, пожалуй, как раз не сглупил. Я бы тоже не стал особо доверять человеку, перебежавшему ко мне от инакомыслящего псевдосоюзника, к тому же отягощенному значительно большим честолюбием, чем положено слуге. Хотя, в лицо назвав Роланда слугой Саймека я, вероятно, недосчитался бы нескольких зубов.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — воодушевленно заявил я, разворачиваясь к Саймеку и улыбаясь так, что скулы свело. Саймек хмуро оглядывал меня, скрестив руки на груди. Он стоял, и я смотрел на него снизу вверх.

— Что ты здесь делаешь, Нортон? — мрачно спросил он. Роланд неловко отступил в сторону; я заметил краем глаза, что он выбрал позицию ближе к Саймеку. Ну что ж, ничего нового. Я всё еще улыбался.

— Да, собственно, мимо проходил. — Это была чистая правда, но Саймек так нахмурился, что сразу постарел лет на десять. Вообще он выглядел неважно — от былого примитивного лоска не осталось и следа. Видно, недосыпал. — Решил заглянуть на огонек. По случаю повидаться с Урсоном.