— Жарко! — со значением сказала она. — Жарко-о!.. Иди? А ты, деточка? Иди?

Последние слова адресовывались Дарле. Та просияла и с готовностью подошла ближе.

— Как замечательно, да? — тихонько сказала она мне; ее глаза сияли. — Когда я увидела это озеро, сразу так захотелось окунуться!.. А сказали — нельзя.

— Нельзя? — такого я еще не слышал. Я снова посмотрел на Каданару — мое беспокойство усиливалось. Я вдруг понял, что не хочу касаться этой воды.

— Можно, можно, — закивала женщина и снова похлопала меня по спине, уже гораздо ощутимее. — Тебе можно. Вам.

— А им? — я кивнул на примолкших снежников, не сводивших с нас глаз. На поляне вдруг стало совсем тихо: слышалось только восторженное посапывание Дарлы. Я вдруг понял, что она тоже понимает Каданару, и это меня почему-то испугало.

— Им нельзя, — терпеливо сказала Каданара. — Ему, — кивок на Куэйда, — нельзя. Мне нельзя. Вам можно. Тебе можно. И ей.

— Почему? — ситуация нравилась мне всё меньше и меньше.

И тут она сделала такое, от чего я едва не закричал.

Каданара наморщила лоб, словно подыскивая верное слово, что было странно, учитывая наш с ней способ общения, потом ткнула толстым пальцем в небо и раздельно произнесла:

— Вы про-вод-ни-ки.

Я шарахнулся от нее, споткнулся о выступающий из песка камень и едва не упал. Меня тут же подхватили сзади чьи-то крепкие заботливые руки — подхватили и поволокли к воде, совсем обычной воде, чистой и прозрачной, бело-голубой, слабо поблескивающей в лучах солнца. Я вырывался изо всех сил, в голове у меня перемешались изумленные крики Дарлы, тревожные возгласы Куэйда, тихий гул возмущенных снежников и успокаивающее бормотание Каданары. Перед глазами вился мутный водоворот картинок: Ржавый Рыцарь с окровавленным мечом, бесплотные пальцы на моих плечах, белые волосы вокруг незапомнившегося лица, очень много крови и мое сердце на прохладной ладони Йевелин Аннервиль…

— Тихо, тихо, хороший мальчик, так будет, проводники, ш-ш-ш-ш…

Они таки втолкнули меня в озеро, повалили на колени, чья-то рука надавила мне на затылок, окуная в воду с головой. Я орал как резаный, и теперь не от ужаса, а от дикой, чудовищной боли. Потому что это озеро было таким же, как пустыня — прохладная на вид гладь оказалась кипятком.

Не знаю, как долго я кричал, захлебываясь этим кипятком, прежде чем меня отпустили. Потом кто-то схватил меня за плечи, тряхнул, поволок назад. Я с трудом разлепил веки, отпихнул от себя чьи-то руки и вдруг увидел удивленно распахнутые глаза Куэйда, а рядом — заплаканное, испуганное лицо Дарлы. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я понял, что они, как и я, мокрые.

— Эван… Эван, что с тобой?!

— Кипяток, — прохрипел я и посмотрел на свои руки, уверенный, что они уже покрылись волдырями. Ничего подобного — они просто очень сильно тряслись, но выглядели вполне обычно. Я сжал кулаки.

— Что? — переспросил Куэйд.

— Там… кипяток. Вода в озере — кипяток! — закричал я, взбешенный их тупостью. Куэйд моргнул, Дарла изумленно потрясла головой. Я вдруг увидел, что нахожусь всего в двух шагах от неподвижной кромки воды, и, ругнувшись, пополз в сторону.

Аннервили смотрели на меня, как на помешанного.

А люди-змеи смотрели не на меня, а на них. На мокрых Аннервилей, стоящих между мной и водой, в которой было столько боли.

Я услышал голос Каданары, но не понял ни слова.

— Что она… сказала? — с трудом выдавил я, глядя на Куэйда снизу вверх. Он снова моргнул, взглянул удивленно поверх меня, слегка нахмурился.

— Она сказала — мальчик. Хороший мальчик, — озадаченно проговорил он.

Дарла взяла его за руку. Ее лицо как-то странно исказилось.

— Идем, Куэйд, — нерешительно прошептала она. — Идем?

Он поколебался, потом кивнул. Они развернулись и, по-прежнему держась за руки, вошли в неподвижную прозрачную воду.

Я вскочил. Меня трясло так, как никогда в жизни.

— Идиоты, что же вы! — закричал я, и их спины напряглись. — Там же кипяток! Это эйдерелла! Вы просто не чувствуете боли!

Меня снова схватили, дернули назад. Я замер, не пытаясь вырваться, и смотрел, как Аннервили, держась за руки, медленно входят в воду. По колено, по бедра, по грудь… Куэйду вода дошла до подбородка, когда макушка Дарлы исчезла под набежавшей волной. Потом исчез и он.

Тогда меня отпустили.

Я медленно развернулся к Каданаре. Та попыхивала трубкой, глядя на озеро, и казалась очень довольной.

— Хороший мальчик, — сказала она. — Хорошая девочка. Хорошие. Про-вод-ни-ки.

— Ах ты… старая сука, — медленно проговорил я, не двигаясь с места, — Ты убила их. Накачала эйдереллой, загнала в кипяток и убила.

— Не убила. Нет. Вождя нам дала. Вернула нам. Так.

— Что ты несешь? — бессильно прошептал я, слишком подавленный, чтобы придушить ее на месте. Снежники снова шушукались, поглядывая на нас с интересом. Каданара вытащила трубку изо рта и тоненько присвистнула.