— Бабушка, привет! — Он кивнул ей. — Вижу, ты все еще развлекаешься? И не собираешься отдыхать?

— Такие чудесные вечера бывают не часто, Николас. А в моем возрасте, кто знает, праздник может оказаться последним. — Это был маленький шантаж, чтобы сделать внука покладистей. — Возьми стул и посиди со мной несколько минут.

Его слегка покоробили требовательные нотки, проскользнувшие в ее голосе. Однако он с покорным видом подчинился, взял стул у служебного столика и присел рядом с бабушкой.

— Да, у вас здесь не плохой выбор сладостей.

— Угощайся, Николас, — предложила Эмили радушно. — Пироги с сыром очень хороши.

— Нет, спасибо. Я не голоден. Рад, что они тебе нравятся.

— А что здесь нравится тебе? — спросила Дороти.

Он неопределенно пожал плечами.

— Спектакль был великолепным. Ясно, что такой успех стоит отметить.

— Может, ты хочешь потанцевать, а я задерживаю?

— Это успеется, — беззаботно ответил он. И миссис Галанаки без обиняков решила перейти к делу.

— Я заметила, что Глория танцует со Ставросом.

— Ну и что? — сказал он, отводя взгляд. — Они когда-то дружили. Наверное, им приятно вспомнить прежние времена.

— Вряд ли Глория с радостью будет вспоминать те годы. Они были трудными для нее. Мне она говорила, что всегда предпочитает настоящее прошлому. К тому же ей понравилось жить в Салониках. Думаю, девушка вполне может остаться здесь после завершения работы над проектом.

— И чем станет заниматься? — тут же последовал его насмешливый вопрос. — Ей лучше вернуться в Европу. Здесь ее не ждет ничего хорошего.

— А что ее ждет там? — возразила Дороти. — У нее нет ни семьи, ни дома. Глория собирается писать роман. И здесь у нее для этого подходящие условия.

Он нахмурился и пробормотал:

— Жара плохо на нее действует.

— Многие привыкают к нашему климату. Посмотри на Эдну. Она тоже из Европы.

— У Эдны нет рыжих волос и светлой кожи, — коротко возразил Ник.

Дороти недоуменно посмотрела на внука.

— А что в этом такого страшного?

Он сделал неопределенный жест рукой и поморщился.

— Обгорит или получит солнечный удар. Глория точно не подходит для…

— И ты думаешь, что мисс Прайс не сможет справиться с такой ерундой? — спросила Дороти, не скрывая насмешки. — Ты ведь читал книгу, которую она написала о своем отце, не так ли?

— Да, читал, — резко ответил он, не желая больше говорить об этом.

— Тогда разве тебе не пришло в голову, что Глория смогла многого добиться в жизни? — Дороти уже жалела, что затеяла с внуком этот разговор, поскольку тот не понимает очевидных истин. — С удивительной и бесстрашной предприимчивостью девушка справилась с громадными трудностями.

— По-моему, она потратила свои детство и юность на бесплодные переживания. — В глазах Николаса вспыхнуло негодование.

— Ребенок не думает о себе и о цене, которую платит за поступки родителей. Но сейчас мы говорим о семейных узах. Ты разочаровал меня своим непониманием, Николас.

В его взоре вспыхнула неприкрытая ярость. Он упрямо тряхнул головой и произнес:

— Не хочу больше обсуждать Глорию Прайс. У меня вылет завтра утром. Так что спокойной ночи Дороти, Эмили…

Николас вышел, высоко держа голову, и даже не взглянул на танцующих. Старая женщина больше не сомневалась, что ему не хочется связывать себя серьезными отношениями с Глорией. Но почему? Неужели свобода так много значит для него?

— Он очень зол, — пробормотала Эмили.

Миссис Галанаки вздохнула.

— Я вышла из себя. Что он такое нес, Эмили? — Она повернулась к своей подруге.

Та всплеснула руками.

— Думаю, он сильно задет, но ему не хочется это признавать. Николас всегда был таким. Шутит над тем, что на самом деле его ранит.

— Сейчас он не шутил.

— Повторяю, это может означать только одно, его сильно задели.

— Они оба пострадали и обижены. — Дороти озабоченно покачала головой. — Вопрос в том, удастся ли им пройти через это испытание? Может быть, я сегодня все же разрушила барьеры предубеждения в голове своего младшего внука? Но сумеет ли он разрушить те же барьеры в голове Глории? — Ее глаза лихорадочно блестели от разочарования. — Ведь подобное не в моей власти. Только сам он может сделать это. Если, конечно, очень сильно захочет.

Было воскресное утро. Солнце пробивалось сквозь щель в не задернутых до конца шторах. Глория открыла глаза, вставать не хотелось. Не страшно, если она опоздает к завтраку. Вообще, воскресенье — хороший предлог пропустить его. Даже мысли о еде были противны, а сегодня утром особенно. И причина этого ей теперь была известна.

Вчера Глория заехала в частную клинику за результатом анализа на беременность, который сделала накануне. И доктор в ослепительно белом халате сообщил, что она беременна.