Олег поставил горячий котелок на грубо сколоченный стол.

–  Садись-садись,- кивнул майор,- у нас без церемоний.

Вид с высоты тысячи двухсот метров открывался просто изумительный. Солнце простреливало долину насквозь, отражаясь в летящей по камням реке ослепительными бликами. Склоны светились необыкновенно-нежной зеленью, какой славятся только высокогорные альпийские луга. Над белым языком ледника высоко в небе неподвижно висел синеватый силуэт орла. Олег с неохотой повернулся и потянулся за ложкой.

–  Да, позиция отличная. И пейзажи здесь замечательные,- кивнул майор.- Просто райский уголок, если бы не эта ерунда.

–  Как давно у вас проблемы со связью?

–  Странности заметили не так давно. Хотя выводы надо было сделать раньше. В последний месяц два героиновых каравана упустили. Люди все проверенные, надежные. А все-таки сдает нас кто-то. И самое странное. Собаки все дохнут. И лошади. Полковник отказался давать новых: все равно, говорит, больше двух дней не живут. А без лошадей и собак здесь, сам понимаешь, делать нечего.

–  Скверно,- кивнул Олег, помешивая кашу.

–  У тебя есть какие-то мысли на этот счет?

–  Увы.

От солдатского стола донеслось бряканье котелка:

–  Коваленко, вражина! Горчит, жрать нельзя! Коваленко!

Повар, пошатываясь, вышел из-за палатки, вытирая рот рукавом. На позеленевшем лице его проступила испарина. Левушкин схватил со стола оба котелка и швырнул их в пропасть.

–  Всем два пальца в рот, живо!- приказал он.- Принять антидот!

–  Левушкин, оставь их,- сказал майор,- поздно.

–  Отстань,- отрезал Олег.

–  А смысл?

Кожа на лицах солдат стремительно темнела и сморщивалась. Пальцы ссыхались в черные и тощие узловатые закорючки.

–  Не сметь!- приказал Олег, толкнув ногой труп крайнего солдата.- Встать, солдат! Быстро встать! Это приказ!

Труп дрогнул:

–  Не могу я. Не положено…

–  Выполнять!

–  Вы не можете мне приказывать: помер я. По-мер.

Левушкин с размаху жахнул кулаком по столу. Пустые котелки посыпались в утоптанную траву:

–  Отставить отговорки, солдат! Встать в строй!

–  Левушкин, прекрати,- поморщился майор,- что ты творишь?

–  Мой сон,- ответил Олег.- Что хочу, то и творю. Ну, долго мне еще ждать?

Мертвецы, покачиваясь, выстроились в неровную шеренгу.

–  Коваленко, тебе что, особое приглашение нужно?

–  Туточки я,- отозвался повар.

–  Хватит лежать. Закладывай тушенку.

Коваленко нехотя поднялся, черными скрюченными пальцами извлек из ящика две гранаты и бухнул их в котел. Каша взбухла и забурлила. Ахнул взрыв. Серебристое червеобразное тело кибера, извиваясь, взметнулось на десяток метров и рухнуло на стол.

–  Ну что, удовлетворился?- вздохнул майор, сбрасывая останки хоря на землю.- Когда ты уже нас в покое оставишь?

–  Когда вы меня в покое оставите.

–  Да бог с тобой, Левушкин. Мы все давно умерли. И никто тебя в этом не винит.

–  Но ты же не умер.

–  Я подорвался на фугасе два года спустя. И здесь-то ты точно ни при чем.

–  А они?

–  А что - они? Просто ты не успел.

–  Не учел. Не смог.

–  Не успел. И хватит об этом. Просто тебе нельзя напиваться.

–  Я знаю.

Солдаты, оставленные без участия, улеглись обратно в траву и теперь рассыпались в ней прахом, исчезая в яркой зелени. Палатки растворялись в воздухе легким туманным облаком. Лишь силуэт орла кружил и кружил высоко в небе.

–  Так устроен мир,- кивнул майор.- Мы уходим, а он остается. Это не изменить.

–  Я знаю.

–  Тогда спи спокойно.

–  Не могу.

–  Тогда реже напивайся.

–  А как еще забыться?

–  Забыться? Это не удается даже здесь. Я давно со всем примирился. Я хочу покоя. Я это заслужил, черт возьми. Оставь меня в покое. Уходи.

–  Ладно. Извини, майор. Прощай …

–  Если бы. Иди ты к черту, Левушкин. Просыпайся.

–  Просыпайся,- повторил Штольц, встряхнув Левушкина за плечо.