Хлопнула дверь тамбура.

–  Стой!- крикнул Олег, выскакивая из двери с пистолетом наизготовку.

–  Живой!- оторопело заметил Мудрищев, уставившись на пистолет.- Левушкин, откуда у вас боевое оружие?

–  От верблюда,- парировал Левушкин, не опуская пистолета.- Что вы здесь делаете, майор? Вы должны были оставаться в купе!

Мудрищев задохнулся от возмущения:

–  Что вы себе позволяете! Вы с ума сошли, старший сержант! Уберите оружие!

–  Что вы здесь делаете?- повторил вопрос Левушкин.- Отвечайте быстро! Почему хотели, чтобы именно я пошел сюда? Почему покинули купе?

–  Да я думал, тебя, дурака, уже в живых нет!- разозлился майор.- У тебя телеметрия на нуле, Левушкин! Что я должен был делать, по-твоему? Чего ждать?

Олег опустил пистолет.

–  Наверное, датчик ножом задело,- пояснил он, приподнимая левую руку,- помогите расстегнуть броню.

Майор ошеломленно уставился на рукоять ножа, торчащую из броневых пластин.

–  Да быстрее же!- попросил Олег.

Мудрищев расстегнул защелки ремней и помог Левушкину аккуратно приподнять передний щиток.

–  Повезло,- заключил он, закрывая рану тампопластырем, взятым здесь же, из аптечки.- Только кожу чуток срезало, ничего опасного. И вообще, нервы вам надо лечить, старший сержант. Не умеете себя в руках держать, оттого и турнули вас из спецназа.

Олег обернулся:

–  Меня никто не выгонял. Я сам ушел. Это во-первых. Во-вторых, это всего лишь легенда. В-третьих, узнать ее мог только тот, кто взломал архив. Благо, если вы сделали это по глупости, майор.

–  Вряд ли вы сможете доказать это, старший сержант,- огрызнулся Мудрищев.

Левушкин покачал головой, придерживая рукой кровоточащий пластырь:

–  Вы ничего не поняли. Я не прокурор и не судья. Мне не требуется доказательств. Достаточно фактов. Поговорим об этом позже, сейчас мы должны быть в купе. Семка, идем живо!

Семка не пошевелился. Его трясло. Олег, морщась от боли, достал мальчишку из-под стола и посадил на руки Мудрищеву.

–  Ну, чего ты как не мужик?- ободряюще сказал майор.- Поздно бояться, Семка, все уже кончилось.

–  Я не хотел, дядя Олег!- всхлипывал Семка.- Я не хотел!.. Он меня научил!.. Он сказал… вставишь диск… и ка… каши больше не будет!

–  Кто, кто сказал, объясни толком!- приказал Олег.

–  Дя… дядька этот…

–  О котором я спрашивал? Из соседнего купе?

Семка всхлипнул:

–  Да!..

Левушкин, забыв о ране, снова выхватил пистолет и бросился к двери. Мудрищев, пыхтя, поспешил следом.

У тамбура они столкнулись с проводницей.

–  Скорей!- позвала бледная, как полотно, Галина.- Там ваш робот… Ой, мамочки… Он их убил!..

В проходе сгрудились взволнованные пассажиры.

–  Граждане, пожалуйста, разойдитесь по своим местам,- попросила Галина.

–  Немедленно всем разойтись!- рявкнул майор.

При виде человека с пистолетом пассажиры немедленно ретировались, и проход опустел. Левушкин распахнул двери купе. Окно было выбито. Голова Бочина в черном шлеме моталась на залитой кровью шахматной доске. На противоположном сиденье лежало тело неизвестного пассажира.

–  Это он! Он это!- завопил Семка.- Он мне диск дал, дядя Олег!

–  Уберите ребенка,- распорядился Левушкин.

Мудрищев передал Семку на руки проводнице и поспешил к Михаилу.

–  Ничего не трогать!- предупредил Олег.

–  Он дышит!- отмахнулся майор.- Левушкин, он живой! Галина, объявите по селектору, что нужен врач. Скорее!

Проводница вместе с ребенком убежала в свое купе. Мудрищев осторожно уложил Бочина на сиденье. Левушкин склонился над вторым пассажиром, у которого вся грудь была залита спекшейся кровью.

–  Знакомое лицо!- удивленно заметил он.- Смотри-ка, жив еще! При таком ранении!

Майор показал на отверстие в стене:

–  Через перегородку стреляли.

–  Вижу.

–  Но где Ганимед? Как он мог это сделать?

Левушкин поднял с пола какую-то мелкую мохнатую вещицу, похожую на шмеля, и спросил:

–  Как Бочин?

Мудрищев отбросил снятый с Михаила простреленный шлем, осмотрел рану и ответил: