Шрифт:
«Шла чуть свет, как бывало, вы…»
Шла чуть свет, как бывало, вы
Ощущая: движенья ловки, —
Встретить девочку из Москвы
На автобусной остановке.
Как неделю и год назад,
Посредине воскресной рани,
Рассекая совхозный сад.
Что пред нею лежал в тумане.
С ветки яблоко сорвала,
Оглянувшись по-молодому,
Тут же сторожу соврала,
Что оно у нее из дому.
И сквозил перед нею день,
А за ним еще дни другие —
В смутных отзвуках деревень,
В неизведанной ностальгии.
КРАНОВЩИЦА
Женская работа — крановщица.
В этом убеждаешься опять.
Кран довольно легкая вещица,
Если им толково управлять.
Плавный круг — как сразу после взлета,
Ветру и дождю наперерез.
Женская и девичья работа.
Лишь дрожит внизу противовес.
Жизнь идет не так, чтоб слишком гладко,
Жизнь, она по-разному идет.
Но, как прежде, длится эта кладка —
День, и сутки целые, и год.
Сладко над сияющим простором,
Где в дыму железные пути,
Кирпичи или бадью с раствором,
Как на коромысле, пронести.
«Северное хмурое село…»
Северное хмурое село.
Божий храм семнадцатого века,
Что приезжим нравится зело,
Несмотря, что в нем библиотека.
Будний день. Не слышно ничего.
Мотоцикл у серого забора,
И девчонка смотрится в его
Зеркальце обратного обзора.
А над ней подобьем колеса,
Этаким изогнутым навесом,
Бледные мерцают небеса,
Кругло ограниченные лесом.
НАД КОСОГОРОМ
На скамеечке, над косогором,
Две старухи сидят в вышине,
И открыта их выцветшим взорам
Вся волнистая местность вполне.
Там шоссе изгибается твердо,
И по краю гудронной волны —
Как дорожные столбики — ведра,
Что напыщенных яблок полны.
Проезжающий лезет в бумажник,
Про себя усмехаясь хитро,
Помещает покупку в багажник,
А рублевку в пустое ведро.
Две старухи сидят на припеке,
Непричастные к этой возне.
Ровной осени тонкие токи
Входят в кровь или бродят вовне.
И, почти задевая соседок, —
Так безбожно сады разрослись, —
Обрываются яблоки с веток
И стремительно катятся вниз…
НА ВОКЗАЛЕ
Духота вокзала.
Храп со всех сторон.
Не стерпела, встала,
Вышла на перрон.
Близок час рассвета.
Чуть качнулась мгла.
По асфальту где-то
<