– Вот так просто? – спросила я.

И Дрейк в первый раз рассмеялся. Почему-то его улыбка меня заворожила. Такая же редкая, как четырехлистный клеверный лепесток. Или конец радуги со стоящим на нем горшочком с золотом. Ненадолго сверкнули ровные белые зубы. Потом он снова стал серьезным.

– Просто – это неверное слово. Научиться сложно. Очень. Замена укоренившихся убеждений сознания – один из самых сложных для человека процессов. Я не зря начал разговор именно с этой темы. Тебе потребуется пробраться туда, где храниться вековой склад летописи всего того, во что ты когда-либо верила, и добавить туда еще один новый листочек пергамента со словами «Я могу вот то-то». И только тогда ты увидишь иной результат. Когда все сделаешь правильно.

Дрейк разлил по кружкам кофе. Тот все еще дымился. Странно. Мне казалось, что прошло уже несколько часов, но кофе почему-то не остывал. Хороший термос?

Я поблагодарила, подняла кружку и сделала глоток. Местной ароматной «арабике» следовало отдать должное.

Увидев, что Дрейк взял один из круассанов, я тут же последовала его примеру и положила один себе на блюдце. Греховно-вкусные, свежие, с тысячей мягких прослоечек внутри и хрустящим, идеально пропеченным верхом…. Как отказаться? Вот если бы это был последний, а так еще целых пять….

– В этом и будет состоять твой тест, Бернарда, – спокойно сказал Дрейк, разрезав круассан пополам и намазав одну половинку маслом. – Научись переносить с собой предметы, тогда мы будем разговаривать дальше.

Что ж, задача была ясна. И, по-видимому, трудно выполнима. Ведь пыталась же я раньше таскать монетки? И куда только девались. А сумка?

Мда-а-а-а. Неудачный опыт имелся. Теперь во что бы то ни стало нужно было это изменить, благо Дрейк считал, что такое возможно, и даже объяснил как.

– Сколько у меня времени?

Солнечный зайчик взобрался Дрейку на плечо и оттуда подмигнул.

– Я не буду торопить. Но и слишком долго ждать не хочу. У тебя есть неделя. Начиная с завтрашнего дня.

Ладони нервно затеребили подол скатерти. Неделя. Много или мало?

Хватит, чтобы научиться или нет? И достаточно ли будет тех объяснений, что мне дали? Ведь новых не найти – придется опираться на полученные знания.

– Чтобы проносить с собой вещи, мне просто нужно поверить, что я это умею?

Дрейк сделал глоток и поставил чашку на стол. Сложил на ремне руки.

– Не просто поверить. Тебе нужно это «знать».

– А в чем разница между верить и знать?

– Ты веришь, что стена твердая?

– Да.

– Ты знаешь это?

– Да.

– То есть в этом случае тебе не требуется «проверять», чтобы знать, что она твердая. Не требуется даже верить. Железобетонное знание перекрывает сомнения. Вот и в случае с новой способностью, нужно научить себя «знать» это. А не просто «верить» в это.

Теперь разница становилась более или менее понятной.

– Есть вещи, про которые ты можешь говорить «Я верю в это». Но верю, не означает «я знаю, что так и есть».

– Я поняла.

Он слегка улыбнулся.

– Чтобы у тебя был лучший стимул, могу тебе сказать, что в случае успеха я продолжу тебя учить. Мне требуется хороший специалист, а условия последующей работы тебя не разочаруют. Я ценю хороших сотрудников, а особенно редких. Если после обучения тебе вдруг не захочется на меня работать, то я оставлю за тобой право отказаться.

Стоило только взглянуть на представителя Комиссии, и сразу же становилось понятно, что слова о возможности «отказа» звучали больше для видимости. Для прикрытия и справедливости звучания. И что на самом деле в них скрыт совсем иной подтекст: «Бернарда, я найду твои слабые места и насыплю туда пряников. Никто и никогда не отказывается от того, что предлагаю я».

Я подозрительно прищурилась.

Он улыбнулся шире.

Та самая хмурость, которую я отмечала ранее, на мгновенье исчезла из его глаз, делая лицо «правителя» очень даже пригодным для созерцания народом. В который раз возникло ощущение, что Дрейк никогда ничего не делал просто так. И что в этом мире, наверное, нет человека опаснее, чем тот, который сидел сейчас напротив.

– Значит, неделя.

– Да. Неделя.

Я неторопливо дожевала круассан, чувствуя одновременно и облегчение, и тревогу. Облегчение от того, что не нужно сдавать экзамен «здесь и сейчас», тревогу…. Понятное дело отчего. Наверное, неделя – совсем небольшой срок, чтобы менять укоренившиеся убеждения. Хотя кто знает. Пока не попробую, не узнаю.

– И помни, можно научить себя «знать» даже самые невероятные вещи.

– Какие, например?

– Любые. Постучи по поверхности стола.