— Мы очень много работали, особенно в Воронеже и под Сталинградом, — задумчиво рассказывала Валя. — Я не выходила из операционной по двадцать часов. Теперь нам легче: нет больших боев, но и теперь я почти все время в госпитале. Мне кажется, я никогда не испытывала такой полноты жизни, такой гордости за себя и за то, что я делаю. Я была счастлива, когда меня назначили операционной сестрой. Я пережила нечто подобное только два раза: когда мне впервые сшили шелковое взрослое платье и когда впервые я вошла в Медицинский институт. Ты улыбаешься? Серьезно тебе говорю.

Виктор сказал, что все это ему понятно. Прижавшись к нему и ровно дыша у его груди, она продолжала:

— А отец и мать как работают! А все сестры и санитарки! Иной раз поглядишь и удивишься: сколько же сил нужно человеку, чтобы круглые сутки быть на ногах! А отец выходит из госпиталя только во время переездов. Мне кажется, он очнется от трудового угара и отойдет от своего хирургического стола только когда кончится война.

Валя вдруг отстранилась от Виктора, спросила:

— Тебе обязательно завтра надо уезжать?

Виктор подумал, ответил не сразу:

— Да, было бы лучше завтра.

— Почему? Разве ты не можешь побыть у нас еще день?

— Видишь ли… Мне с товарищем надо еще заехать в штаб фронта. А двадцать третьего мы должны быть уже в полку.

— А полк где?

— Не знаю. Его надо еще разыскивать…

Валя с серьезным любопытством смотрела на Виктора и вдруг обвила его шею руками, прикрыла сияющую голубизну глаз длинными, вздрагивающими ресницами, прошептала:

— Как я люблю тебя, Витька! Вот таким я и хотела тебя встретить…

Солнце зашло, а они все еще сидели у окна. С Сейма повеяло холодком. Из госпиталя донеслись звуки ударов о рельсу, начинался ужин. Город погружался в зеленые сумерки. Над Ямской слободой зажглась первая звезда. Прямо над ней скрестились лучи двух прожекторов.

Виктор обеспокоенно спросил:

— Тебе не нужно в госпиталь? Я тебя не задерживаю?

— Нет, я свободна, — ответила Валя. — До завтрашнего полудня, а может быть, отпрошусь еще на сутки.

Они встали, словно очнувшись от сна, взволнованные чем-то новым и необычным. В комнате бродил зыбкий сумрак.

Они молчали, стоя рядом и не решаясь теперь прикоснуться друг к другу.

Виктору казалось, что он слышит сильные толчки Валиного сердца. Он почувствовал неловкость и сказал нерешительно:

— Я еще не спросил, можно ли мне остаться у вас.

Валя тронула его за руку.

— Как тебе не стыдно так говорить! Конечно, ты останешься. Скоро придет мама. Да и какое это имеет значение?

Но в голосе ее Виктор уловил неуверенность. Он понимал, что должен сказать нечто важное и обязательное, без чего его пребывание в квартире Якутовых становилось неудобным.

И он сразу набрался решимости.

— Слушай, Валя, я хочу… Одним словом… Юлия Сергеевна и Николай Яковлевич могут подумать… Он заволновался и заговорил бессвязно. — Я уеду… И мы, может быть, скоро не увидимся…

Она слушала, притаившись.

— Наши отношения с сегодняшнего дня стали такими, что о них нужно сказать, — медленно, но постепенно смелея, продолжал Виктор. — Чтобы уже знать определенно… что ты у меня есть… Я сегодня же скажу Юлии Сергеевне и Николаю Яковлевичу… Ты согласна?

— Глупенький. Как же я могу быть не согласна? Ведь я тебя люблю, — чуть слышно прошептала Валя. — Я сегодня же скажу маме. Папе это, конечно, безразлично, я знаю. Боже мой, какие мы дураки! — вдруг тихо засмеялась она. — Война, люди теряют близких, а мы… Ты, может быть, предложишь в ЗАГС пойти? Разве он сейчас существует?

— Существует, Валенька, существует. Такие учреждения всегда были, есть и будут, — уверил Виктор.

— Вот удивятся в госпитале, — сказала Валя.

— А если Николай Яковлевич и Юлия Сергеевна не согласятся? — усомнился Виктор. — Тогда придется с позором вылетать из Курска?

— Кто? Папа и мама? — с негодованием возразила Валя, — Как они посмеют!

Виктор снова хотел обнять ее, но она отвела от себя его руки, сказала полушутливо:

— Теперь ты должен вести себя паинькой, как жених. Понятно? Остальное предоставь мне. А сейчас уйди, погуляй немного. Через час придешь. Ладно?

— Ладно, — покорно согласился Виктор.