— Есть позвать старшую операционную сестру Якутову, товарищ старший лейтенант, — бойко ответила Вера.

Волнение Виктора не ускользнуло от внимания двух раненых: они переглянулись.

— Пошли, Голощеков, — предложил боец с темной бородкой.

— Пошли. Скоро надо к врачу, — небрежно согласился его товарищ, худенький, с узким, болезненно желтым лицом, и вдруг догадливо подмигнул:

— Счастливой вам встречи, товарищ старший лейтенант.

Виктор остался на скамейке один. Волнение его достигло такой силы, что он готов был сам бежать в госпиталь я, не дожидаясь, искать Валю.

Так или иначе он должен повидать Николая Яковлевича Якутова, сказать ему, что вот он уже вылечился и теперь совсем здоров. И большая доля заслуги в этом принадлежит ему, главному хирургу, первому вырвавшему обескровленного летчика из небытия.

Послышались голоса, и Виктор поднял голову. Прямо к нему шли Вера и Валя. Он сразу узнал ее. Только она показалась ему еще тоньше, бледнее и выше, чем прежде. Вера остановилась, а Валя, глядя на него издали из-под руки, так как в глаза светило солнце, сначала медленно и неуверенно, а затем быстро и спотыкаясь, почти бегом кинулась к нему…

Виктор встал, не отрывая глаз от подбегающей Вали. Вот она, большая, бледная и красивая, почти не касаясь земли, бежит к нему. От белизны ее халата, кажется, больно глазам, но он глядит на нее, онемелый и радостный, забывший о своих недавних сомнениях… Ее яркоголубые, такие знакомые глаза сияют издали каким-то особенным ласковым светом. Она тоже узнала его. Она удивлена, ошеломлена больше, чем он, и как будто все еще не верит самой себе, то прикрывает глаза ладонью, то опускает ее. И совсем это не та Валя, которую Виктор знал когда-то, — гордая, надменная, своенравная…

— Виктор! Витенька! — вскрикивает Валя. Виктор чувствует, как она трепещет у него на груди, как ее теплые руки судорожно охватывают его шею, как сухие, горячие губы сливаются с его губами…

………………………………………………………………………………….

После бессвязных восклицаний, вопросов, начатых и неоконченных фраз, без чего не обходится ни одна радостная встреча, Валя повела Виктора к отцу.

— Пойдем, пойдем. Ты знаешь, как он будет рад тебя видеть! Ведь ты, можно сказать, его «тяжелый». А что ты был тяжелый больной, ты и сам знаешь…

Николай Яковлевич Якутов в это время был свободен и находился в ординаторской. Тут же сидела начальница отделения рыжеволосая и веснушчатая Ревекка Абрамовна и давала наставления сестрам. Дверь отворилась, вошла Валя, ведя за руку улыбающегося Виктора.

— Папа, ты узнаешь этого человека? — спросила Валя.

Николай Яковлевич подошел к смущенному Виктору и с минуту очень серьезно и внимательно разглядывал его из-под насупленных бровей. Виктор так же молча и терпеливо смотрел на Якутова, на его заметно постаревшее, сморщенное, пожелтевшее лицо. Довоенного его брюшка теперь совсем не было заметно под халатом, и весь он стал какой-то плоский, сухонький и словно затвердевший.

— Так, так… — не повышая голоса и, казалось, без всякого удивления проговорил Якутов. — Я всегда узнавал своих выздоровевших больных, всегда. Товарищ Герой Советского Союза Волгин, если не ошибаюсь?

— Так точно, — по-военному ответил Виктор.

— Я же говорила, что папа сразу узнает, — сказала Валя.

— Еще бы… Не узнать ростовчанина! — сказал Якутов, тряся Виктора сразу за обе руки.

— Бог ты мой, — вскрикнула Ревекка Абрамовна и кинулась к Виктору, наваливаясь на него всем своим большим, рыхлым телом. — Земляк вы наш! Милый, дорогой! Да откуда же вы? Гляньте на него: свалился, как с неба!

Виктор еле успевал отвечать на вопросы и приветствия. Он не ожидал, что его встретят с такой радостью. В ординаторскую сбежались врачи и сестры со всего отделения. Некоторые сотрудники, работавшие в госпитале со дня эвакуации из Ростова, тотчас же узнали Виктора и разговаривали с ним, как с близким человеком.

Задыхаясь, бледная от одышки, прибежала из своего зубоврачебного кабинета Юлия Сергеевна. В руке ее блестел тонкий зубоврачебный зонд. Увидев Виктора, она кинулась к нему, словно хотела проколоть его зондом, обняла и расцеловала, как родного сына. Ей показалось, что Виктор привез с собой какой-то клочок старых воспоминаний о родном городе, о ее тихой квартире, о сыне Юрии…

— Уходи, уходи. Тебе вредно, — ворчал Николай Яковлевич, отталкивая жену. — Все по местам… Марш, марш… А вы, молодой человек, плохо себя вели, — шутливо погрозил Виктору Якутов. — Почему так долго кочевали по госпиталям? Наверное, не слушались врачей, не выполняли режима? Что это еще за новость — болеть глазами, а?

— Папа, ты совсем замучил Витю вопросами, — беря Виктора под руку и словно пытаясь закрыть его собой от всех, сказала Валя. — Ведь он с дороги… Наш гость… Ему надо отдохнуть. Я должна отвести его к нам…