– Женилка-то выросла уже, а?

Запах сигарет и алкоголя ударил в нос. На плечах Прудникова висела гостья из его детства.

Оля чувствовала себя очень плохо. В животе, казалось, кто-то забыл раскаленную сковороду и постоянно подливал масла на жарящиеся кишки. Но она уже не могла ничего. Ни кричать, ни шевелиться не было сил. Огонь разгорался внутри с новой силой. Ей нужна была вода. Только вода могла затушить внутренний пожар.

– Воды, – прохрипела она.

Ей казалось, что она отрыгнулась. Это к смерти. Она где-то слышала, что люди, находящиеся при смерти, не контролируют свой организм. Отрыгиваются, пускают голубков, да и обделаться могут. Хотела ли она подобной славы? После кончины ей, конечно, будет все равно, но вот сейчас… Нет, не хотела.

– Воды, – снова сказала она.

Кто-то передал ей бутылку спрайта. Она приняла ее и осмотрелась. Они находились на поляне пролеска за городом. Свет лился из фар двух машин, стоящих друг напротив друга.

«Веселая компания», – подумала Оля и отпила спрайта из бутылки.

Огонь в животе погас моментально. Но она хотела еще воды и поэтому жадно присосалась к бутылке.

– А ну, дай сюда! – Здоровый парень в толстовке с надписью No limits на груди выбил бутылку из ее рук. Горлышко больно ударило по зубам, и Оля скривилась.

Парни вышли из машин. Первым шел Ваня. Он отстранил парня в толстовке и улыбнулся.

– Дашь всем?

Ольга удивилась – Иван спрашивал. Она неуверенно мотнула головой.

– Я-то тебя понимаю прекрасно. – Улыбка не сходила с его лица, и это пугало больше, чем агрессия здорового парня. – А вот Антон поймет вряд ли.

Антон – парень в толстовке, демонстративно бросил бутылку о землю, зарычал и начал топтать ее. Несмотря на плохие актерские данные, он смог напугать Ольгу. Сценка, разыгранная Антоном, превращала его из злодея в шута, но девушке было не смешно. Она поняла, что он делает это не столько для нее, сколько для своих друзей. Эдакая шутливая зарисовка перед сценой насилия. Даже если Оля отдастся сама, эта сцена не перестанет быть сценой насилия.

– Что скажешь?

Что она могла сказать? Ребята, отпустите меня, пожалуйста, я так не хочу? Скажи она так, они ее непременно убьют. Изнасилуют и убьют. Они могут. Подобные слухи кружили вокруг этой компании. Именно из-за этих слухов Ольга и связалась с Иваном. Ей надоело дома смотреть на идиота, ищущего экстрима, она хотела трахаться с человеком, живущим в этом экстриме. Да, Ванька был бандит, и это ей нравилось до этой самой ночи, когда он решил поделиться ею со своими корешами. Она почувствовала, как в животе снова начало жечь. «Это страх», – подумала она.

– У меня есть подруга, – вдруг сказала Ольга.

Парни одобрительно загудели.

– Только вы меня отпустите, – ее просьба прозвучала настолько робко, что Ольга не была уверена, услышали ее или нет.

– Хорошо, – на удивление быстро согласился Ваня. – Зови свою подругу.

Ольга трясущейся рукой набрала телефон Ирки. Она никогда не была ей подругой. Оля была выше всех этих серых мышек. Ирка бегала за ней как хвостик, поэтому на предложение приехать на окраину города к «Восточной кухне» она согласилась без вопросов. Когда Ирку усадили в одну из машин, Ольга повернулась к Ивану и спросила:

– Ты меня отпустишь?

– Проваливай!

– Что?

– Я сказал, убирайся.

Парень открыл дверцу и вытолкнул девушку из машины. Она упала в грязь, но вставать не спешила. Оля выжила. Пусть она валялась в грязи на обочине, но эта грязь ей показалась намного чище той, в которую ее собирались макнуть эти «экстремалы». Она встала и тут же оказалась в темном коридоре шахты. Напротив нее стояла Ирка. Обнаженное тело было вымазано в крови. На первый взгляд было трудно определить, ее это кровь или нет.

– Не бойся, – произнесла Ира.

Она откинула прядь волос, испачканных кровью, со лба. Только теперь Ольга увидела, что половина лица была смята. Сквозь кровавую маску торчали осколки костей и зубов. Глаз вытек. Ольге показалось, что сквозь дыру в черепе она видит пульсирующий мозг.

– Не бойся, мы ведь подруги.

Несмотря на то что Ольга очень в этом сомневалась, слова изуродованной девушки ее успокоили. Так стало легко. В животе больше не пекло, она вообще не чувствовала ни живота, ни конечностей.