— И напрасно, Мимин. Если бы они были живы, они бы уже вернулись. А если они все-таки живы, значит, им наплевать на тебя, и ты не должна портить себе всю жизнь, их дожидаясь.

Девушка знала, что Симон прав. Усталым жестом отмахнувшись от грустных мыслей, она вновь вернулась к теме, которая занимала ее больше всего:

— Помоги мне, Симон. Завтра Жозеф повезет меня в город, и возвращаться мы будем поздно. Представь, и так — все лето! Я уже жалею, что умею петь, потому что от этого одни неприятности!

Девушка из последних сил сдерживала слезы.

— Если уж отец что-то вбил себе в голову, так просто не отступится, — сказал Симон. — Знаешь, что я думаю? Он уверен, что ты своим пением заработаешь состояние, и эти деньги намеревается присвоить. Он спит и видит, как мы с тобой поженимся. Опять же, ради денег: если ты будешь моей женой, ничто не помешает ему пополнять свой банковский счет. Но я не идиот. Я еще утру ему нос, как говорил один мой приятель. Подложить свинью отцу — это будет славная месть за годы порок!

— Как мы можем пожениться, если мы друг другу не нравимся? — возмущенно спросила девушка. — Я выйду замуж только за того, кого полюблю всем сердцем.

— Если бы ты даже и нравилась мне, я все равно уехал бы! — заявил Симон. — Ты стала красавицей, Мимин. К тому же ты воспитанная и добрая… Но я всегда относился к тебе, как к сестре.

Эрмин не ожидала от Симона такого искреннего проявления дружелюбия, поэтому, глубоко растроганная, расплакалась.

— Симон, прошу тебя, придумай что-нибудь, чтобы мне завтра не ехать!

— Попробуй сегодня вечером прикинуться больной, — предложил он. — Мне нужно подумать.

— Нет, ничего не выйдет. Жозеф все равно повезет меня в город, у нас контракт.

Юноша сжал ее руку и задумался. Внезапно его лицо озарилось улыбкой.

— Аббат Деганьон! — воскликнул он. — Сходи на исповедь, Мимин, расскажи, что поведение отца тебя беспокоит. И попроси аббата помочь. Со священником отец спорить не станет.

— Ты прав, Симон. Спасибо! Я иду в церковь!

Эрмин поцеловала юношу в щеку и выбежала из хлева.

В тот же вечер после ужина в дом семьи Маруа явился аббат Деганьон. Жозеф с трубкой в зубах сидел на крыльце. В доме слышался звон посуды.

— Добрый вечер, Жозеф! Наслаждаетесь теплым летним вечером?

— Конечно, месье кюре! — ответил рабочий.

— Я хочу с вами поговорить. Пройдемся?

Они неторопливым шагом направились к монастырской школе. У Жозефа было неспокойно на душе. Лора Шарден могла нанести визит священнику. Поэтому он вздохнул с облегчением, когда понял, что кюре пришел совсем по другому поводу.

— Жозеф, вы добрый христианин и честный человек. Я никогда не слышал о вас ничего дурного. И хотя жителей в Валь-Жальбере осталось немного, в нашем муниципалитете все еще заботятся о вопросах морали и соблюдении приличий.

— Я ничего плохого не сделал, — проворчал Жозеф. — Не будь нас с сыном, динамо-машина давно вышла бы из строя. И пришлось бы снова жить при свечах.

— Знаю, знаю, — подхватил аббат. — Я хочу поговорить о вашем решении возить Эрмин каждую субботу в Роберваль. Это дитя лишено родительской заботы. Некоторые опасаются, что может пострадать ее доброе имя. Вы возвращаетесь домой ночью, вдвоем, это нехорошо. Девушка должна беречь репутацию. Не дай Господи, ее заподозрят в недостойном поведении! Мой предшественник, отец Бордеро, многие годы заботился о том, чтобы в поселок не было доступа пьяницам и богохульникам. Он сказал бы вам то же самое. И мне было бы очень больно услышать, что соседи отзываются о вас дурно.

Жозефу этот разговор был не по душе. Он то и дело принимался с ожесточением скрести подбородок. Он не осмеливался посмотреть в светлые глаза священника, словно этот взгляд мог проникнуть в самые потаенные уголки его души.

— И кому только в голову пришло, что я могу обидеть девочку, которая живет под моей опекой? — сердито спросил он. — Да если бы Бетти такое услышала, она бы первой бросилась меня защищать!

— Жозеф, дьявол искусно играет на наших слабостях, — продолжал аббат спокойно. — Он может подвергнуть искушению и вас.

Рабочий чувствовал, как тает надежда заработать состояние на таланте Эрмин. Воздев руки к небу, он спросил:

— Если я вас правильно понял, мне следует расторгнуть контракт с отелем? Но ведь это неправильно. Я думал только о том, чтобы обеспечить будущее нашей Мимин. Вы сами сказали в тот день, когда уезжали сестры, что у нее талант от Бога.

Наигранная заботливость не обманула священника, и он повысил тон:

— Я не нахожу ничего дурного в том, что девушка поет перед публикой и тем самым зарабатывает на жизнь. Но вам нельзя проводить столько времени наедине.