— Дьявол… Сатана… Черт… — донеслось из толпы.

Ему и сейчас пытались возражать, но теперь толпа, ставшая послушным инструментом, сама успокоила недовольных: кого-то — цыкнув, кого-то — ударом. Недовольные собирались вокруг Борзунова. Сергей поймал глаза Севы, тот понимающе кивнул, возьмет на заметку.

— Свято место пусто не бывает. На него черт приходит. Бог — наша душа, — продолжил Сергей. — Нельзя забрать душу. Не церковь вкладывала, не ей и забирать!.. Где была она последние полгода, когда сатана шел по земле?..

Люди молчали. Ответить было нечего.

— Бог — ты сам, и не нужны переводчики в разговоре с собой. Не нужно особого места, чтобы говорить с собой. Это место — внутри тебя и ты сам. Ежесекундно, не замолкая, говори с Богом, знай, он есть в тебе, он смотрит твоими глазами на твои дела. Это трудно, не получится согрешить, а потом поставить свечку и купить прощение. Бог всегда в тебе! В другой раз, когда соберешься ударить ребенка — Бог увидит. Купишь другого человека для дьявольской похоти — Бог увидит. Захочешь убить — увидит. Так может, — высоко вскрикнул Сергей, и в его глазах блеснула слеза, — может, и остановит?.. Если не в церкви будет, и не на образе, а в тебе, может, отведет руку грешащую? Одернет от зла? Вдруг увидишь Его глазами? Может, тогда поборешь дьявола в себе? Мы изгнали Бога из душ и чуть не потеряли мир, так, может, пора вспомнить?.. Пора воскресить Бога в себе? Ведь это мы яростно грешили, пока не затопили мир кровью…

Он закрыл лицо руками и ровно и глубоко задышал, чтобы успокоиться. Он уже захватил толпу, он чувствовал это по тишине и очарованному шепоту, и кто-то уже плакал внизу. Слово тяжело давалось Сергею, он словно каждый раз бросал в людей куском душевной плоти, а сейчас перед ним была толпа, и он боялся, что, сказав Слово, отдаст слишком много, умрет. Но он должен был сказать. В этом было предначертание.

— Не дадим второму остаться одному в душе. Не будем отдавать Бога. Я не прошу избавиться от икон или крестов. Но помните, это — перенесенный из души Бог. Больше переносите, меньше остается.

Руки людей в толпе непроизвольно легли на грудь. Кто-то прикрыл крест, чтобы не отдать, а кому-то стало в нем тесно.

— Как же нам говорить с Богом? Как узнать, чего он хочет? Как отличить его слова от дьявольских? Бог говорил с нами. Есть книга Его. Она проста, и в ней все сказано. И Святой человек приходил, и сказал, как надо. Дьявол нагнал мути, затенил слова Бога. Так читайте их сами. Каждый день читайте истину Его. Мы — хорошие. Мы — святые. Мы — Бог!

В толпе уже больше плакали. Убежденность Сергея и его внутренний огонь делали его блестящим оратором. Он владел толпой, и те, кто только что смеялся, теперь, вытянув шеи и открыв глаза, впитывали каждое его слово. Он брал из толпы скрытую, спящую энергию, пропускал через себя и обрушивал на людей ярким, слепящим пламенем Слова. Люди плакали, и улыбались, и держались друг за друга. Были и другие, кто боялся и роптал, но они не смели поднять голос против толпы. Сергей чувствовал их, но их было меньше, он знал, скоро убедит и их. Винер тоже здесь. Ему страшно.

Рядом стоял Карлович. Скривив рот, шептал Мише то, о чем тот и так думал:

— Они хотят лидера… что бы он ни сказал, они послушают… пойдут за ним только потому, что он знает, куда идет… сейчас все Бога ищут, потому что смерть рядом, а он им Бога дает…

— Поселите добро и его слово в себе! — голос Сергея разносился в осеннем воздухе. — За века второму стало вольготно в нас, и сразу он не уйдет. Но мы поборемся. Он слабее. Вы сами — свои творцы, потому что творите себя ежесекундно. Только не замолкайте! Говорите с Богом в себе! Говорите с собой!

— Как говорить, научи!

— Молча, — Сергей засмеялся, в толпе засмеялись в ответ, — нет, правда. Молча. Я вот иду в лес, сажусь у реки, и говорю про себя. Все вопросы, все проблемы свои, — теперь он говорил спокойнее, без нерва, и казался соседом по площадке, обычным мужиком. — Почему вы пришли сюда? — Толпа загудела, Сергей сделал вид, будто прислушивается, потом закивал головой, улыбнулся. — У всех были свои причины. Кроме одной общей, конечно. — Внизу опять засмеялись. — Я не про крушение мира. Еще до него меня кто-то вел сюда. Почему мы выжили? Каждый из вас — один из тысячи. Почему? Почему я прыгнул в кювет до того, как машина поехала на меня? Вспомните ваш путь сюда. Я уверен, каждый избегал ловушек.

Люди в толпе согласно кивали и переговаривались, вспоминая.

— Интуиция. Голос Бога в нас, — сказал Сергей. — Он и говорит, и слушает. Он привел нас сюда, обведя вокруг ям дьявольских. Я был в смятении, но здесь успокоился. Я искал, и здесь нашел. Интуиция, наитие — вот что объединяет нас, вот что нас свело, голос Бога свел, чтобы мы начали новую эру с Его именем. В ком нет Бога, кто случаен здесь — сам уйдет, место его не потерпит.

Сергей устал, повертел затекшей шеей. Ему хотели передать стул, он отказался, но попросил чаю. Девчушка с черными косами забралась по лестнице и подала ему термос. Сергей потрепал ее по голове, налил чаю в крышку термоса, стал пить. Чай был горячим, от крышки и из термоса шел пар.

— Как умер мир? — спросил Сергей. — Из-за чего? Я скажу вам. Мы, оставшись без Бога, зашли слишком далеко. Смирились со злом. Отвели взгляд от беззакония. Грех стал нормой и высмеял добро. Ум был циничным и неверующим. Народ поклонялся стыду. Распутству. Обжорству. Мошне. Да кто мы такие, люди, чтобы вести себя так?.. — крикнул, и люди, не ожидавшие, дернулись. — …Смеялись над Богом. Думали, свободны от Него. Это не свобода. Мы рабами дьявола были. И цели нам ставил дьявол. Поэтому и спивались, и кололись. От тоски по изгнанному Богу. От пустоты в душе. Мир был миром дьявола. И победой Бога было разрушить его! Победа Бога вокруг нас! Человек умножил знания — но Бога, присмотреть за ними, не было в душе. Позволил бы Бог атомную бомбу сбросить?