Нельзя было идти по городам, и Али пошел через деревни.

В этой, как и в двух других до нее, никого не было. Он хотел есть, он ни хрена не ел, кроме ягод, уже три дня, и если дальше так пойдет, он вырубится где-нибудь в лесу и сдохнет, а его тело расклюют вороны и сожрут лисы-падальщицы.

Во дворах росли яблони, но он не мог на них смотреть. Каждый раз после этой кислой зелени его так пробивало, что он терял куда больше, чем получал.

Он зашел в один дом и ничего не нашел, кроме битой посуды и сломанной мебели. И во втором ничего не было. Наверное, прошли беженцы, думал Алишер. Прошли и вымели подчистую, и ему опять ничего не достанется, и тогда он ляжет спать в эту постель, и не будет вставать, и умрет, лучше так, чем на дороге.

Ты не мужик, понятно? Ты такой же, как они. Это ты меня убиваешь!

Еле переставляя ноги, мотая головой, чтобы прогнать сон, он заставил себя выйти к третьему дому. И услышал шум. Суетный и злой, какой издают дерущиеся собаки, только рычание было глухим и не прорывалось яростным клекотом, как в драке.

Алишер выдрал из забора палку, крепкую и с гвоздем.

Он шел медленно, выставив палку перед собой, и завернул за дом.

Черная овчарка с белой грудью и грязная рыжая дворняга смотрели на него безумным и злым взглядом, а перед ними в дорожной пыли лежала задранная коза, с объеденным боком и ногами.

Собаки смотрели на Алишера, он смотрел на козу. Бока не были вздуты, хоть она лежала на солнце, и вокруг не вились мухи, и не было смрада, и все это значило, что коза свежая. Перед ним было двадцать килограммов мяса, не считая собак.

Собаки зарычали. Слабо, из глубины горла. Овчарка напрягла грудь и присела, готовясь к прыжку. Дворняга пошла вперед, с наглым вызовом глядя на Алишера, и он попятился, и тогда она пошла быстрее, но в трех метрах перед ним остановилась и стала рычать громче, а потом гавкнула, зло и яростно.

Уйти в дом, дождаться, пока доедят и побегут дальше, и доесть кости, высосать что останется, думал Алишер, но вдруг гавкнул на дворнягу, резко и оглушительно, и та присела, и шерсть на ней вздыбилась. Она оскалилась и зарычала, и Алишер зарычал в ответ, громче, и крепче вцепился в палку, и поднял ее над плечом.

Овчарка прыгнула стремительно, и он не заметил. На счастье, не могла достать до него и приземлилась метрах в двух. Гавкнула на Алишера, он на нее, подключилась дворняга, и они рычали и гавкали друг на друга.

— Уйдите! — орал Алишер. — Мне все не надо! Возьмите сколько вам надо, и уйдите! Р-р-рав!.. Я не мог ее взять, слышите?

Ты не мужик, понятно?

Первой бросилась дворняга — трусливо, к ногам, сразу перебирая задними лапами, чтобы отбежать, и он с размаху саданул ей палкой по пасти, и она высоко и нервно заскулила, отпрыгивая. Бросилась овчарка, метя в горло, но он успел закрыться, и она впилась в руку выше локтя, а он заорал и ударил ее кулаком в мокрый черный нос. Она разжала зубы и упала, на миг перестав соображать, а он с силой дал ее ногой в бок, и ее мягкая плоть обернула его ботинок буквой «С».

Дворовая бросилась снова, но он не обращал на нее внимания, только отпихивал. Вся его злоба пошла на овчарку, главное — ее переломить. Она отбежала от него и низко, угрожающе рычала, пятясь и выбирая время для нового прыжка.

— Ну, иди, иди сюда, — выталкивал Алишер и тоже рычал, широко обнажая зубы и выпячивая нижнюю челюсть. — Иди, я тебе…

Бросились одновременно — дворовая вцепилась в икру, но он смотрел на овчарку, и, когда она бросилась, сунул палкой ей в пасть. Она ударилась о гвоздь мордой, мотнула телом в воздухе и страшно взвизгнула, налетев на Алишера. Он упал, но быстро вскочил и стал бить овчарку палкой. Ее морда кровила. Она заскулила и убежала, и Алишер наподдал дворовой, и та убежала следом.

Остановились у забора соседнего дома, а Алишер воздел вверх руки и победно заорал.

Он утащил козу во двор и свежевал ее осколком стекла из выбитого окна. Принес воды из колодца и промыл укусы на руке и ноге. Нашел в доме старые, глаженые шторы из ситца, разорвал на полосы и соорудил повязку. Развел костер. Омыл козу, разрубил ее на куски и сварил во дворе, в большой кастрюле, сразу всю. Поискал в домах, нашел соль. Собаки рычали, когда он появлялся на улице. Он рычал в ответ. Они его боялись, он их — нет.

Бульон был густым и клейким, светло-коричневого цвета. Он знал, мясо надо варить долго, иначе будет жестким. Прошел час, и он отчерпнул бульона в кружку. Подождал пока остынет, и выпил половину. Уселся на лавку и стал ждать, пока стошнит. Через пять минут выпил еще бульону. Потом поел мяса. Много не надо сразу. Взял кости и выбросил собакам во двор. Те забили хвостами и подняли пыль.

Он занес кастрюлю в дом и закрыл дверь. Лег на железную кровать, закрыл глаза и проспал сутки кряду.