Петрович, оказывается, уже давненько отчалил: повез в лабораторию кровушку погрызенного таксой камрада (теперь уже и мне очевидно, что вопрос очень спорный, Веник это, или некто, слегка похожий на него).

Вот вам издержки конспирации. В обычном режиме можно было бы запросто уточнить «ты где?» и по дороге завезти трофеи: пропитанный кровью лоскут, наспех срезанный с шелкового халата «мастера», и несколько отчетливых фото свежего трупа в том же халате. Фото, скажем прямо, по ряду причин получилось не особенно годным для идентификации, но, думаю, эксперты в конечном итоге разберутся.

Из-за аппаратуры в микроавтобусе было мало места, так что в дополнение к операторам влезли только Степа и Юра. Никто, однако, не запрещал заглядывать в распахнутую дверь — тот факт, что операторы демонстративно ежились, показывая, что их разомлевшим в тепле тушкам некомфортно на сквозняке, Степу абсолютно не волновал. Каждый член команды должен четко знать оперативную обстановку и ориентироваться на местности, если вдруг придется действовать автономно.

Лишних вопросов насчет процесса установки камер никто не задавал. Все было очевидно: камеры на месте, мы видим картину, значит, установка прошла успешно. Будь там какие-то проблемы, картинку мы бы не увидели… и Юру, вполне возможно, тоже. Больно уж там суровые ребята сидят, с такими особо не забалуешь.

Две камеры были установлены возле полигона: здесь была видна выгороженная запретная зона с контрольно-следовой полосой и рубежами ТСО [9] , а на дальнем плане вход в бункер и небольшой, метров пятнадцать, вычищенный среди сугробов отрезок дорожки.

Степа пояснил, что ради этого отрезка, собственно, все и затевалось. Если интересующий нас товарищ — из Инкубатора, то существует вероятность, что рано или поздно он здесь «нарисуется».

Третья камера располагалась напротив «точки входа».

Эта «точка» выглядела как заурядный КПП любой воинской части. Звездатые врата, небольшое кирпичное здание, железная дверь с крохотным смотровым оконцем. За зданием высился сравнительно скромный копер, стилизованный под водокачку (на некоторых объектах доводилось наблюдать копры в разы мощнее).

Степа сказал, что это единственно место, через которое можно попасть в Инкубатор. Если наш фигурант еще жив и до сих пор снаружи, возвращаться он будет только через этот КПП, так что здесь тоже есть крохотный шанец, что он попадет в объектив нашей камеры.

В присутствии операторов Степа не стал вдаваться в подробности, но, в принципе, было и так понятно, что если это единственная «точка входа», то на все объекты Инкубатора можно попасть только по специально оборудованным для этого подземным коммуникациям, и никак иначе.

Четвертая камера любезно представляла нашим взорам подступы к КПП, в том числе и просторную парковочную площадку, на которой в данный момент находились десятка полтора различных автомобилей.

— Как долго будем работать? — уточнил один из операторов.

— Пока не обнаружим объект, — Степа щелкнул ногтем по фото Веника, пришпиленному к стойке с аппаратурой. — Кстати, важный момент: записи не обнулять до особого распоряжения.

— Уже довели, — кивнул второй оператор. — А нет соображений, как скоро следует ожидать появления объекта?

— Час, день, неделя, месяц… — Степа пожал плечами. — Я не знаю.

Такой неутешительный прогноз, по-видимому, вверг операторов в уныние: они перестали задавать вопросы и синхронно нахмурились. Наверное, у них были дела поважнее — допустим, следить за каким-то важными банкирами и их красивыми девицами, — а тут придется черт знает сколько времени торчать в глуши без элементарных удобств и таращиться на пакеты «егозы» и звезды на воротах.

Тут же на столе лежала карта, на которой были помечены флажками установленные камеры, и я быстро сориентировался: мы сейчас находились в десяти километрах от Инкубатора. Что ж, вполне безопасное удаление для комфортной работы. Не всякая госструктура может себе такое позволить: для многих ведомств такая аппаратура просто не по карману.

Закончив оценку обстановки, мы раскочегарили мангал: в одном из «BMW» обнаружились два переносных холодильника с мастерски замаринованным мясом для шашлыка и различными закусками, а также походный погребец с отличным пивом и крепким алкоголем.

— Я остаюсь в первую смену, — объявил Спартак, оценивший продовольственное обеспечение. — Я знаю, вы все устали, вам нужно отдыхать.

Пока мы занимались шашлыками, операторы скачали всю информацию с добытых в отделе вневедомственной охраны «регистраторов».

То ли наш мелкий троглодит соврал, то ли мы основательно проголодались во время покатушек и экзерсиций на свежем воздухе, но шашлык показался нам просто восхитительным. Так что обедали с большим аппетитом, между делом просматривая на ноутбуке трофейную запись за интересующий нас период (полчаса до полудня — полтора после).