— Точно. Добавлю: вы будете работать мгновенно и не задумываясь. Иначе нас всех убьют.

— Потому что это могут быть «стилеты»?

— Точно.

— Понятно… Степа, откуда такой страх перед «стилетами»?

— Это не страх.

— А что это?

— Это знание.

— Знание?

— Да. Я знаю, кто они такие, на что способны и как с ними бороться. Скажи, ты боишься паровоза?

— Ну… в общем…

— Нет, понятно, что он опасный и смертоносный. Но ты впадаешь в панику, когда стоишь на платформе, а паровоз проезжает мимо?

— Естественно, нет. Он ведь мне ничем не угрожает.

— А если будешь стоять на путях, когда на тебя летит паровоз?

— Ну так это совсем другое дело!

— Да нет, это один и тот же паровоз. Разница только в твоем к нему отношении и… в твоем положении относительно него. Вот прикинь, если тебе надо «положить» паровоз — допустим, задача такая поступила, — ты что будешь делать?

— Хм… А у нас для этого инженер есть, паровозы — это его печаль.

— Хорошо. Спартак, как будешь бороться с паровозом?

— Да черт его знает. Ну, там, рельсы раскручу, стрелку переведу не туда куда надо, взрывчатку подложу, да мало ли…

— Ну, то есть способы есть, да?

— Конечно есть. Причем со времен партизан Великой Отечественной или даже еще раньше.

— А в рукопашную на паровоз ты не полезешь? Ну, или с автоматом на путях не встанешь?

— А смысл? Что с автоматом, что без автомата, один фиг, задавит. Так что лучше рельсу разобрать и тихонько пустить под откос.

— Ну так вот, коллеги, обратите внимание: Спартак сейчас озвучил ключевую мысль.

— Но «стилеты» — это люди, а не паровозы, — заметил доктор. — Их под откос не пустишь.

— Верно, они люди. И их можно убить. Поэтому главное правило: если ты первым заметил «стилета», убивай не раздумывая. Пока он не знает о тебе, есть определенный шанс, что тебе удастся убить его. Как только он тебя увидел — даже если вы в совершенно одинаковом положении, — твои шансы против него падают почти до нуля, ну, для оптимизма возьмем примерно один к ста. Если же он тебя видит, а ты его — нет, шансов выжить у тебя нет. Алекс, тебе понятно, почему мы не догнали «Веника» в усадьбе?

— Ну, в общем… Гхм…

— У нас были ножи. У него тоже. Если бы мы догнали его, он бы нас убил. Без вариантов.

— Так уж и без вариантов? Один двоих?! Я бы не сказал, что он богатырь…

— Без вариантов. Нам нужно было срочно сгенерировать ощутимое преимущество. И только после этого можно было вступать в контакт.

— Да, концепцию я понял, но…

— Что?

— Извини, Степа, но как-то слабо во все это верится. Я не встречал воина круче тебя. Как по мне, так ты натуральный Терминатор. Я просто не верю, что есть воины лучше тебя!

— Скажем так: многократно лучше. Вот смотри, ты за последние полгода заметно приподнялся в «боевке». Есть такое дело?

— Ну, в общем, да. Полгода назад я вообще был полным чайником. А сейчас я стал гораздо… гхм… пардон, за нескромность, в общем, сейчас я кое-что умею.

— Ты занимался полгода под нашим с Юрой присмотром, примерно по три-четыре часа через день. Добрые три четверти этого времени — общефизическая подготовка и поведение в разных ситуациях. Собственно на умение убивать ты тратил от силы по часу в день или того реже. Так получается?

— Ну, в общем…

— «Стилета» учат убивать и не быть убитым восемнадцать часов в сутки, на протяжении десяти лет, без перерывов. Начиная с тринадцати лет он постоянно катается на практику в «горячие точки». В итоге такой наезд к концу обучения составляет не менее трех лет интенсивных боевых действий в особых условиях — под руководством лучших в мире специалистов. Причем практикуются они меньше всего на территории своей страны, катаются по всему миру, и в основном в такие места, где бывает дикая резня, типа как в Руанде, Уганде, Судане, Боливии, и в прочих приятных местах, где счет убитым идет на тысячи и далее… В общем, рассказывать можно долго, но просто примите на веру: это не просто хорошие бойцы, не «крутой спецназ», и даже не Мастера Боя. Это ангелы смерти.

— Да уж… Очень поэтично.

— Очень реально. И знаете, что нас всех спасает?

— Что мы не пересекаемся с их интересами и не входим в орбиту их жизнедеятельности? — предположил доктор.

— Хм… Теперь, как видите, входим. Нет, нас спасает, что их очень мало. Это «штучная работа», «раритеты». Каждый «стилет» — это в первую очередь командир группы и сам себе автономный оперативный штаб, а уже после всего — собственно исполнитель. Он имеет доступ к лучшим ресурсам страны и любым специалистам, которые ему понадобятся, но все они — не «стилеты», и работать против них гораздо легче, чем против самого «стилета». Вам понятно, почему я убил двоих «спецов» в полынье?