– А как вы возле Невы оказались? – вспомнила я.

– А я жду-жду – нет тебя, – вздохнул дядя Вася, – что-то мне беспокойно стало, пошел я тебя искать. Но меня охранник тормознул – куда да зачем. Пока мы с ним препирались, я гляжу – «Мазда» проехала темно-красная, и номер тот же самый. Этот морж вислоухий со мной базарил, на «Мазду» даже не взглянул, за что ему деньги платят! А меня как током ударило – похитили тебя! Вот даже показалось, что волосы твои сзади мелькнули. Да пока я до своей «ласточки» добежал, пока то-се…

– Уж скажите, что встала ваша «ласточка», – ворчливо заметила я, – как всегда, в самый нужный момент машина вас подводит! Давно менять ее надо!

– Но-но, – насупился дядя Вася, – моя «ласточка» еще всем иномаркам сто очков вперед даст!

Тут он вспомнил, что машина таки его подвела, не завелась вовремя, и окончательно расстроился.

– Все-таки кто этого Игоря убил? – вдруг спросил он. – Знаешь, этой Наталье я верю, что не она. Просто все как-то запутанно…

– А она, стало быть, совсем ни при чем? – усмехнулась я. – Вы ее еще пожалейте…

– Да я ничего… – Он тронул машину с места. – Теперь это нас не касается, мы к этому делу больше непричастные. Про машину утонувшую я сразу же сообщил – так, мол, и так, видел аварию. А чья машина, пускай милиция разбирается. Пока они водолазов найдут, пока лебедкой или подъемным краном машину поднимут – неделя может пройти. Они как рассуждают? Водителю ведь уже все равно…

– Ужас какой! – Меня передернуло, потому что перед глазами возникло лицо утопленника рядом со мной. – Слушайте, хватит уже об этом, я забыть все хочу как страшный сон!

– Все понял, везу тебя домой, там Бонни, верно, извелся!

– Дядя Вася, а что они все принюхивались? – спросила я, немного помолчав. – И клиентка, и эти в ресторане… Вроде бы я одежду прокопченную сняла…

– А-а, – он отвел глаза, – понимаешь, тиной от тебя несет, как… как от кикиморы болотной! Вот люди и удивляются.

– А говорят, что вода в Неве чистая! – ахнула я. – А за кикимору отдельное спасибо!

Может, вы думаете, что Бонни встретил меня у порога, рыдая от счастья? Еще бы, любимая хозяйка едва спаслась от смерти в невских волнах!

И ничего подобного. Эта скотина валялась в прихожей и делала вид, что меня не замечает. Он, видите ли, обиделся, что дядя Вася запер его в доме и не взял с собой! А что меня мог просто больше не увидеть – это неважно. А еще говорят, что собака – друг человека!

Они ушли. Эта девушка, Василиса, смотрела на нее с такой ненавистью, слова цедила сквозь зубы. Прав муж, когда говорит, что бедные всегда ненавидят богатых, нельзя с ними общаться запанибрата, всегда нужно держать дистанцию. Вежливость и мягкое обращение они принимают за признак слабости.

«Что ты с ними сюсюкаешь?! – возмущается Антон. – Надо быть строже!»

Ей же никогда не хочется лишний раз обижать человека, хочется за услугу поблагодарить, улыбнуться приветливо…

Но с деньгами, которые она предложила, и вправду получилось нехорошо. А что она должна была делать, услышав рассказ Василисы? В такое очень трудно поверить, откровенно говоря, она и сейчас не верит. Никак не укладывается у нее в голове, что Игоря убили. Кому он мог помешать?

Насколько она знает, ее муж, непосредственный начальник Игоря, был очень доволен своим заместителем, дела на фирме шли неплохо. Она, конечно, не вникает во все тонкости, но муж говорит, что все в порядке, а он в этом отлично разбирается. Он много работает, но в бизнесе иначе нельзя, только расслабишься – конкуренты тут же отхватят кусок твоего пирога! Игорь – один из немногих сотрудников, которым муж безоговорочно доверял.

Наталья поймала на себе пристальный взгляд официантки. Как неудачно получилось, все заметили, что она не в себе. То рыдала, то сидит в полной прострации.

Нельзя давать людям лишний повод для сплетен, говорит муж, и он прав. Обслуживающему персоналу только дай возможность перемыть тебе косточки, уж они ее не упустят! Всем все расскажут, от себя прибавят, чего не было.

А она, Наталья, не придумала ничего лучше, чем назначить встречу в этом кафе, где ее все знают. Уж сглупила так сглупила, правильно ее тот пожилой детектив дурой назвал! От этого она еще больше расстроилась. Сначала-то он отнесся к ней по-дружески, глядел ласково, сердечно, говорил мягко.