– Но ты же здесь…

– Я выплыла, – устало сказала я, – очень жить хочу, понимаешь… Неохота мне за кого-то другого помирать. Отстегнула ремень, разбила стекло такой штукой бронзовой… ну, вроде пресс-папье…

– В виде совы? – внезапно оживилась Наталья.

– Ага…

И вдруг она зарыдала. Не кричала, не билась головой о стену, пыталась сдержаться, но слезы текли по лицу просто непрерывным потоком. Мы с дядей Васей не делали попытки ее успокоить – когда человек так плачет, его не утешишь.

И тут меня взяли за плечи железной рукой.

– Покиньте помещение кафе! – сказал знакомый голос, это тот парень при входе добился наконец своего. Дорвался до бесплатного!

Я встала: собственно, оставаться более незачем. Я сказала все, что хотела, а выцарапывать клиентке глаза и рвать волосы что-то не тянет. Не тот случай, не из-за мужика мы ссоримся, тут дело другое.

Клиентка отняла руки от лица и обвела глазами всю компанию.

– Это что такое? – спросила она вроде бы мягко, но парень сразу же отпустил мое плечо. – Что вы себе позволяете? Дадут в этом гадючнике поговорить спокойно или нет?

– Да я уж молчу, – я пожала плечами, – сама его выбрала…

Из служебного помещения к нам бежала директор – высокая женщина в длинной черной юбке и белой блузке. Блузка у горла была заколота зеленой яшмовой брошью.

– Проблемы? – спросила она охранника.

– Кажется, у вас, – я показала глазами на клиентку.

– Наталья Викторовна! – Дама всплеснула руками. – Что случилось?

– Ничего, что должно бы вас интересовать, – сухо ответила Наталья, – сделайте одолжение, оставьте нас в покое.

К концу этой фразы возле нас не осталось никого – охранник, официантка – все куда-то испарились.

– Наталья Викторовна, бога ради простите! – Директриса молитвенно сложила руки на груди. – С персоналом прямо беда! Ну куда подевались достойные работящие люди?

– Простите, я могу сесть на место? – спросила я.

С лица директрисы мигом сползла приторная улыбка, она оглядела меня с подозрением и принюхалась, потом обернулась к Наталье, но та смотрела в сторону.

– Ну, наконец-то! – вздохнул дядя Вася, когда возле нашего столика не оказалось никого.

– Эта сова… – заговорила Наталья, не глядя на нас, – я ее подарила. Игорь любил антикварные вещи… А Ольга, она… она сделала их квартиру по своему вкусу. А он как-то признался мне, что любит старые вещи. Дескать, много поколений людей ими пользовались, от этого возникает какая-то аура. В общем, ему нравились разные безделушки, эту сову я нашла в одном магазине на Пятой линии и подарила ему на прошлый день рождения. Игорь так обрадовался… Он держал ее на письменном столе… говорил, что это его талисман…

– Не знаю насчет талисмана, но мне она жизнь спасла, – сказала я. – Ну ладно, мы, пожалуй, пойдем, тяжелый денек сегодня выдался. Да, вот еще, чуть не забыла…

Я вытащила из кармана злосчастные золотые часы и положила их на стол.

– Как видите, мы работаем честно, – медленно сказала я, – подряжались добыть ваши часики – вот они, извольте получить. А что вы со своей стороны договор не выполняете – уж это пускай будет на вашей совести.

– Но я… я же не знала, – встрепенулась клиентка, – и я, разумеется, все оплачу!

Она полезла в сумочку, но под моим взглядом опустила руки.

– Что ты оплатишь? – спросила я тихо. – Мой страх смерти? Мои последние мысли в ледяной воде рядом с трупом? Мою решимость и жажду жизни? Случайно встреченного доброго человека, который не дал мне замерзнуть насмерть?

Клиентка застыла на месте, только смотрела на меня расширенными глазами. Я развернулась и направилась к выходу.

– Дура! – бросил на прощание Наталье дядя Вася и пошел за мной.

Ненормальный секьюрити куда-то исчез, дверь открыла официантка. Она проводила меня странным взглядом и принюхалась.

Я молча забралась в машину и закрыла глаза. Тотчас стало холодно, показалось, что вода подступает к подбородку, легкие сдавило.

– Васенька, – плачущим голосом сказал дядя Вася, – деточка, ты прости меня, дурака старого, что я тебя на такое опасное дело послал. А сам себя я в жизни не прощу! Это же уму непостижимо – так вляпаться! А я-то еще думал – простое дело, управимся быстренько…