Приспела пора пересмотреть и свести воедино разноречивые сказания о жизни и чудесах, смертных муках и воскресении спасителя. Об этом позаботились руководители церкви и богословы, составив «Новый завет», в отличие от «Ветхого завета», в котором ни слова нет о Христе. Из десятков евангелий они отобрали только четыре, к ним добавили «Деяния апостолов», сказочных первоучеников Христа, и многочисленные «послания».

В самый конец «Нового завета», на последнееместо было загнано первоелитературное произведение христианства — знаменитый «Апокалипсис». Пусть-де пореже вспоминают об «откровении Иоанна Богослова» с его непримиримой, исступленной ненавистью к Риму и гневным обличением этого погрязшего в грехах и пороках «Нового Вавилона». Пусть забудутся грозные предсказания о близком конце мира и новом пришествии Христа, который должен установить царствие божие на земле.

Настали другие времена. Конец мира проповедники отодвинули в неведомо далекое будущее, а царствие божие со всеми его блаженствами вознесли на небеса. И желанную райскую награду отныне обещали только тем, кто смиренно и покорно переносит земные страдания.

Куда девались прежние пламенные проповеди против сильных мира сего и рабства, презрение к богатству, пророчества о мести угнетателям? Быстро излечивалось христианство от своих мятежных настроений. Правда, и раньше оно никогда не звало к открытой борьбе и революционным восстаниям. Проповедники только на словах осуждали рабство, провозглашая равенство и братство лишь перед богом: ведь все люди — рабы его.

А «Новый завет» уже прямо, откровенно, без стыда и стеснений, требовал: будьте кротки, как овцы, и даже самым жестоким хозяевам повинуйтесь «со страхом и трепетом, в простоте сердца, как Христу». Видите, как обернулось дело: ненавистные рабовладельцы уподобились образу божию и покорность благодетелям-господам была приравнена к послушанию благоподателю-господу.

Впрочем, не позабыл «Новый завет» о бедняках и трогательно поучал их: радуйтесь своим страданиям, они искупят грехи ваши и откроют верный путь к загробному счастью. Помните — недолговечна земная жизнь, поменьше думайте о бренном теле и земных радостях, побольше заботьтесь о бессмертной душе. И главное, не бунтуйте: стоит ли, в самом деле, бороться за лучшую жизнь на Земле, если смирение и послушание обеспечат безмятежное блаженство на небесах.

«Новый завет» настойчиво увещевал: любите врагов ваших, терпеливо прощайте им насилия и вообще не противьтесь злу: «Мне отмщение и аз воздам!», то есть сам бог разберется, кто несправедлив, отомстит угнетателям и наградит страдальцев.

Очень понравились эти проповеди рабовладельцам: пусть народ тешится радужными надеждами и забавными сказками о будущем райском житье-бытье, лишь бы не бунтовал и безропотно покорялся господам.

Так вот и получилось, что христианство стало религией не столько рабов и бедняков, сколько богатых рабовладельцев. «Не плохо бы, — мечтали эти господа, — распространить повсюду такое удобное и выгодное вероучение, сделать его главной религией всей Римской империи». Удалось это нелегко и не сразу…

Руководители христианской церкви отлично понимали: какая бы вера ни была, она должна служить оправданием и опорой власти — иначе не добьешься влияния в государстве. И духовенство настойчиво внушало верующим: всякая власть — от бога, а кто восстает против царя земного, тот враг и царю небесному.

Бесследно испарилась былая ненависть к римским правителям. Церковь изо всех сил старается услужить, угодить, удружить императорской власти и любовно молится о ее процветании. Впрочем, «любовь» эта стала взаимной.

На Востоке и Западе огромной империи, даже в самом Риме, народный гнев то и дело взрывался в восстаниях. Величайшая держава Древнего мира неотвратимо клонилась к распаду. Сами императоры сидели на престоле как на иголках. Подумать только: за два с половиной века после зарождения христианства сменилось сорок императоров, и едва десяток из них мирно дожил до конца дней своих. Остальные были свергнуты или отрекались от престола, задушены, отравлены или кончали жизнь самоубийством.

В дворцовых распрях и заговорах слабела гроза народов — власть императора. А церковь Христова росла, крепла и богатела. Она объединяла уже сотни тысяч покорных ее воле последователей, прибирала к рукам богатства, становилась могучей силой. Теперь императоры были заинтересованы в дружбе и союзе с ней, нуждались в ее помощи, поддержке, влиянии на верующих.

По правде говоря, не всегда была безоблачной обоюдная «любовь» церкви и императорской власти. Бывали конфликты и стычки, назревали порой и кровавые ссоры.

Много врагов было у христианства. Самым опасным его соперником в III веке стал культ Митры. У этого бога выросла огромная армия страстных поклонников — от рабов до придворной клики во главе с императором Аврелианом.

Непримиримую ненависть к христианству питали также родовитая знать и жрецы старых римских богов. С помощью этих людей начальник дворцовой стражи Диоклетиан захватил власть. Хотя в молодости он пас овец и коз на склонах гор Далмации, Диоклетиан был провозглашен императором 29 августа 284 года — об этой важной дате мы еще вспомним.

Новый император всячески старался скрыть свое низкое прошлое, окружив себя неслыханной даже при дворе роскошью. Он требовал божественных почестей и поклонения своей священной особе. Он впервые ввел в Риме обряд целования своей ноги, позже унаследованный римскими папами. Он всячески возвеличивал преданных ему языческих жрецов, а те в благодарность заботились о процветании религиозного культа Диоклетиана.

Это пришлось явно не по вкусу руководителям христианской церкви. Строптивые епископы, оскорбленные царской немилостью, стали подготовлять заговор против императора и дважды пытались поджечь его дворец. Правда, пожара им устроить не удалось, но они подлили масла в огонь неугасимой ярости жрецов. По их наущению Диоклетиан стал преследовать христиан: многие из них были брошены в темницы, избиты до полусмерти или казнены, а принадлежавшее им состояние и богатства некоторых церквей конфискованы.