Шрифт:
У Митры, как у всякого порядочного бога, десятки тысяч глаз и ушей, он все видит, все слышит и знает: ни прошлое, ни будущее не может ускользнуть от его всепрозревающего ока. Когда придет пора и приблизится конец мира, вновь снизойдет на землю всевидящий и всеведущий Митра. Он совершит свой грозный суд над живыми и мертвыми, последний и справедливый суд: грешников ждет суровое возмездие, а праведные обретут заслуженную награду — вечное блаженство.
Загробное счастье бессмертной души — эта заманчивая надежда слаще дурмана опьяняла простодушных, доверчивых людей. Она уводила их в чудесный, фантастический мир, где так легко, без борьбы и труда, сбываются самые страстные мечты и надежды. А в подземных храмах — митреумах — творились торжественные моления и таинства — чудодейственные будто бы обряды. Все это волновало, как театральное представление, будило воображение, особенно когда верующие под видом хлеба и вина вкушали плоть и кровь солнечного бога [25] .
25
Нам кажется диким этот обряд «пожирания бога». И он действительно возродил обычай еще диких, первобытных людей, наивно мечтавших о покорении природы. Страшен, например, пещерный медведь, потому что некий дух наградил его могучей силой. Если испить крови и съесть мясо медведя, дух переселится в человека и одарит его своим могуществом. Не странно ли, что до сих пор сохранился у христиан дикий обычай «вкушения тела и крови» бога небесного?
Неудивительно, что множилось число поклонников Митры. Неудивительно, что христианские проповедники, «ловцы человеков», охотно разглагольствовали о бессмертии души и загробном воздаянии в царствии небесном — трудно сочинить лучшую приманку для «страждущих и обремененных». Вместе с небесным раем из митраизма перекочевала в христианство и вера в ад, мрачное местожительство демонов-чертей, терзающих под начальством Аримана-дьявола нечестивые души грешников.
Заодно христианские проповедники, как и кумранские сектанты, заимствовали из религии Митры веру в грядущее светопреставление — конец мира и страшный суд, причащение хлебом и вином, священные омовения перед трапезой и другие обряды. От митраистов христиане взяли, возможно, и крест.
Впрочем, еще у шумерийцев, вавилонян, египтян крест был религиозным знаком — символом бессмертия ежедневно умирающего, а на рассвете вновь оживающего божественного Солнца. В Древнем Риме крест стал орудием пытки и казни мятежных рабов и взятых в плен врагов: их привязывали или прибивали гвоздями к кресту, обрекая на нестерпимые страдания и мучительную смерть.
Распятие стало символом побежденного раба, дерзнувшего восстать против своего полновластного хозяина-господина. В 71 году до новой эры римляне, разбив войска Спартака, захватили 6000 пленников и пригвоздили их к крестам: живые дорожные столбы протянулись на расстоянии около 160 километров — от Рима до Капуи. Через 70 лет римский полководец Квинтилий Вар, разгромив мятежников Палестины, для устрашения их повесил на крестах 2000 пленных.
Вот как родилась сказка о распятии Христа и освящен был крест. Но в первые века существования новой религии образ Христа не вязался с распятием — позорной для божественного величия казнью. Обычно Христа воображали в виде Солнца с исходящими от него лучами, как персидского Митру.
Недаром какой-то жрец Митры сказал одному христианскому священнослужителю: не стоит нам ссориться — ведь поклоняемся мы одному и тому же богу. Хотя очень уж подозрительно было это неприятное сходство, его совсем просто объяснили Юстин, Тертуллиан и другие христианские богословы II–III веков. Знаем мы, писали они, хитрости дьявола: этот враг человеческий в неистребимой злобе своей нарочно подучил язычников подражать христианам, чтобы смутить души верующих.
Но, если уж на то пошло, к помощи дьявола (по-гречески это слово означает «клеветник») прибегли сами христианские богословы и зря возвели поклеп на митраистов. Вера в Митру зародилась в Персии за полторы тысячи лет до того, как возникло христианство, и, по крайней мере, на век раньше его проникла в Рим. Здесь персидскому богу поклонялись не только чужестранцы, но и многие римляне.
Христиане так много восприняли из культа солнечного Митры, что нередко их даже считали солнцепоклонниками.
Праздник Солнца
Осенью Солнце все ниже склоняется к горизонту, и ночи становятся длиннее — это злые духи тьмы пытаются победить светлого Митру. Но напрасны их хитрости и усилия — придет зимнее солнцестояние, и дни начнут увеличиваться, побеждая силы мрака. Этот зимний «поворот» Солнца непобедимого по юлианскому календарю наступал 25 декабря, и персы праздновали его как день рождения бога Митры. Вместе с римскими поклонниками этого бога и христиане справляли солнечный праздник, а позже приурочили к 25 декабря день рождения своего бога — Христа.
Из восточных стран проникли в Рим также нелепые астрологические измышления о влиянии планет на судьбы людей и семидневка. В юлианском календаре возродилась вавилонская неделя, и все дни ее были распределены между божественными планетами точно так же, как на Востоке. А из римского календаря названия дней недели перешли в западноевропейские языки и сохранились до наших дней:
Сначала христиане, как и евреи, по библейскому завету еженедельно праздновали субботу, но во II веке римский император Адриан запретил отмечать этот день. Тогда христиане заимствовали от митраистов их еженедельный праздник «День Солнца непобедимого» и назвали его «День господа». К этому господнему дню и прикрепили мифическое воскресение Христа. Любопытно, что немцы и англичане до сих пор называют воскресенье Днем Солнца, а французы, испанцы и португальцы — Днем господа.
Так появился и дожил до нашего времени еженедельный христианский праздник воскресенье. Но когда именно, в каком месяце и какого числа воскрес сказочный Христос — вот из-за чего начались многовековые календарные споры и разногласия.