–  Переложим.

–  Вот и славненько, славненько. Ну, да хранит тебя Боже!

Простившись с дружелюбным отцом Гермогеном, все трое вышли на улицу. Ах, какое утро стояло! Солнечное, веселое, с ласковым ветерком, качающим ветви растущих в монастырском саду яблонь, со стрекотаньем кузнечика в разнотравье и радостной песней иволги в малиннике почти у самой реки. По синему небу медленно проплывали величавые облака, отражаясь в коричневатой речной водице, на противоположном берегу, на мостках, бабы, подвернув подолы, полоскали белье.

–  Эх, хорошо-то как!
– не выдержав, Иванко раскинул руки.
– И храм красив, и звонница, и речка… А воздух какой медвяной - так бы и пил.

–  Да, я вам тут припас одну корчажку, - как бы между прочим произнес Прохор.
– Эвон стоит, в лопухах.

–  Корчажку?
– живо заинтересовался лоцман.
– А что в ней?

–  Так ты иди, попробуй.

Терентий не заставил себя долго упрашивать, подняв из лопухов корчагу, поднес к губам…

–  Ух! Березовица… пьяная… Господи, как хорошо-то!

Иван такими большими глотками не пил, стеснялся, однако тоже видно было, что доволен. Прохор ухмыльнулся, потер кулаки.

–  Эх, и хорошо ж мы вчера размялись!

–  Хорошо?
– Иван чуть не поперхнулся березовицей.
– Ну, это кому как. Нам с Терентием - так не очень. Если б не ты, Проша, едва бы и выбрались.

–  Не меня, Митьку благодарите.

–  И здорово ты дрался, Прохор!
– похвалил лоцман.
– Я ж тебя знаю, бои бывали знатные. Помнишь, как ты по зиме Хлопку Введенского завалил? Вот это удар был - я такого никогда больше не видел!

Прохор ничего не ответил, лишь покраснел от удовольствия. Видать, и ему был тот бой памятен.

Иван тоже молчал, лишь искоса посматривал на Прошку и думал, что хорошо б тому обучить и его, и Митьку - в общем, всю компанию - кулачному бою. Уменье сие, вон, иногда как пригождается! А он бы, Иван, обучил обоих бою оружному - сабельному, палашному, огневому, - что тоже по нынешним лихим временам нелишне. Мысль эта так понравилась юному помощнику разбойного приказу дьяка, что тот даже разулыбался мечтательно, да так и стоял, растянув губы, покуда Терентий не потянул за рукав.

–  Ты, кажется, про наших, про лоцманов спрашивал?

–  Спрашивал, а как же, - незаметно подмигнув Прохору, отозвался Иван.
– Они мне по торговому делу надобны. Дело тайное, но тебе, Терентий, как другу, скажу… Только ты языком не болтай.

–  Ну, вы поговорите, а мне пора отцу Гермогену дровишки рубить.
– Прохор забрал опустевшую корчагу.
– И не только ему, еще и - за березовицу - купчине одному с рядка мясного.

–  Что ж, иди… - Иван кивнул.
– В полдень на заливной луг приходи. Ждать буду. Да Митрия, если увидишь, с собою тащи.

Молча кивнув, молотобоец повернулся, но, остановившись на полпути, повернул голову.

–  Предупредить хочу. Праздник сегодня - Рождество предтечи и крестителя Господня Иоанна, Иванов день, по-старому - Иван Купала.

–  Ах, да, - смутился Иванко.
– Как же я мог забыть? Праздник!

–  На дальних лугах, за рекою, сатанинские игрища устроят, - понизив голос, предупредил Прохор.
– Наши хотят облаву сделать, да потом пойманных за ведовство судить строго, чтоб остальным неповадно было. Так вы это… берегитеся!

Иван скривился:

–  Нешто мы на бесовские игрища пойдем, душу поганить? Делать-то больше нечего!

–  Мое дело - предупредить.
– Проша пожал своими широченными плечами, вот уж действительно - Сажень - в самую точку прозвище!
– У излучины точно облава будет!

Предупредив, Прохор скрылся в воротах обители, а новые друзья неспешно направились в сторону торговой площади.

–  Ты про бесовские-то игрища зря зарекался, - оглядываясь на монастырскую звонницу, тихонько сказал Терентий.
– Иван Купала - веселый праздник. Сходить - душу потешить, через костры попрыгать, повеселиться, с девками голыми в ночной росе искупаться.

–  Нет уж, друже, - сурово оборвал приятеля Иван.
– Не до веселья сейчас, да и то сказать - мы уж с тобой вчера повеселились.

–  Да уж, от души, - поддержал шутку лоцман.
– Хорошо хоть Господу Богу души не отдали.

–  Не Богу уж тогда - диаволу, - хохотнув, перекрестился на Преображенскую церковь Иван.
– А вообще, я давно тебя спросить хотел, как к вам обращаются? Ну, те, кому по торговым делам в Стокгольм надо.

–  К старосте идут, - пояснил Терентий.
– А уж тот назначает кого-нибудь из свободных. Затем и баркасников нанимают, и грузчиков, и всех прочих.