–  Так что с письмом?

–  В камин! В камин! Куда же еще-то? Нет, ну это оскорбление - всякому судейскому выскочке разговаривать со мной в таком тоне!

Вечером все трое друзей - Иван, Митрий и Прохор - вышли прогуляться. Ласковое солнышко заливало лучами широкую площадь у собора Сен-Пьер, было многолюдно - горожане прогуливались после напряженного трудового дня.

–  Эй, месье Мериго, вас ли вижу? Купили новый камзол? Вам очень идет.

–  Как торговлишка, Рене-Жак? Матиас-плотник передавал тебе поклон.

–  Куда так спешишь, Жан-Клод?

–  Да так, дела. Не видал нигде этого прощелыгу Жака Мериго?

–  О, правильно ты его назвал - прощелыга! Видал, проходил только что. Новый камзол себе купил - вот умора! Он ему идет, как курице лошадиный хвост.

Анри де Полиньяка приятели углядели еще издали. Тот, в окружении прихлебателей, стоял у моста, заигрывая с проходившими мимо дамами.

–  Добрый вечер, господин маркиз!
– раскланялся Иван.
– Шел мимо, смотрю - вы. Как поживаете?

–  О, месье Жан? Как там Жан-Поль, не объявился еще?

–  Да нет, знаете ли.

–  Объявится, всенепременно объявится.

–  Ваши бы слова… Может, пропустим по бокалу вина?

–  Хорошая мысль! Мы как раз тоже собрались. Идемте же, Жан. Ваши друзья - с нами?

–  А как же, а как же, маркиз! Провести вечер в обществе веселого и остроумного человека - что может быть лучше?

Всей компанией - шумной, молодой и задиристой - завалили в расположенный неподалеку кабачок «У моста».

–  Вина!
– едва войдя, закричал маркиз.
– На всех! И - самого лучшего.

–  Есть красное бордосское, принести?

–  Тащи, тащи, трактирщик! Да не забудь про закуску - спаржу, сыр, салат!

Выпили, пошла беседа - если было можно так назвать поднявшийся всеобщий гвалт, впрочем частенько прерываемый тостами за здоровье маркиза.

Улучив момент, Иван подсел к нему ближе и завел разговор о судейских чиновниках, пожаловавшись на произвол, который они творят, не считаясь ни с титулом, ни с древностью рода.

–  Вот-вот, совсем обнаглели!
– с азартом поддержал тему де Полиньяк.
– Совсем краев не видят, сволочи. Так они и тебя успели достать, дружище?

–  Ничего.
– Иван сжал кулаки.
– Я тоже их скоро достану, есть одна задумка.

–  Ну-ка, ну-ка?
– Маркиз явно заинтересовался.
– Признаться, и я всю жизнь мечтал насолить судейским.

Ага, мечтал, как же!
– про себя усмехнулся Иван. Говори, говори… Судя по содержанию письма, ты сейчас еще и не такие песни петь будешь!

–  Вот что.
– Он со всей серьезностью посмотрел на маркиза.
– Послезавтра, в пятницу, насоливший мне помощник парижского бальи уезжает восвояси. Не один - везет преступника, какую-то важную птицу. Вот бы устроить так, чтоб эта птичка вылетела из клетки! Тогда уж судейскому - полный каюк! Не будет больше ни наглеть, ни допекать солидных людей разными гнусными вопросами.

–  Хорошая идея, клянусь святым Николаем!
– с жаром поддержал де Полиньяк.
– Только вот как ее выполнить? Не хотелось бы стрелять в стражников - это уже чистым разбоем попахивает.

–  А стрелять ни в кого и не надо! Слушай сюда… Есть у тебя знакомые продажные девки?

Судейский чиновник месье Ален Дюпре, сидя на облучке рядом с возницей, предвкушал будущую победу. Да-да, победу, ибо только он один - один!
– смог ухватить ниточку заговора, ведущего страшно подумать куда! Тюремная карета - вполне надежный приземистый экипаж на стальных осях - неторопливо переваливалась на ухабах. Впереди скакали шестеро всадников из ордонансной королевской роты и столько же ехало позади, вдыхая поднимавшуюся из-под колес и копыт дорожную пыль. Жарко. Проклятое солнце. И проклятая пыль.

–  Н-но, милые.
– Возница подогнал лошадей.

–  Быстрее, - приказал Дюпре.
– Мы должны быть в Лизье затемно.

–  Будем, господин помощник лейтенанта. Н?но!

Скакавшие впереди всадники удалились от кареты на вполне приличное расстояние, но командовавший ими капрал, оглянувшись, велел придержать коней.

–  Чего встали?
– когда карета подъехала ближе, недовольно осведомился судейский.

Капрал весело блеснул зубами:

–  Думаю, не слишком ли быстро едут мои парни?