–  Мы имеем честь лицезреть господина Мердо?
– так и не дождавшись, пока хозяин дома представится, осведомился Иван.

–  Да, я - Ален Мердо, - кивнул хозяин.
– А это - мой слуга Батистен. Видите, ходим по дому босыми - по новой методе парижского эскулапа Филиппа де Ло, утверждающего, что именно так в землю или в пол уйдут все болезни. Вы, кстати, его не знаете?

–  Нет.

–  Жаль, жаль… Ну что ж, я, со своей стороны, весьма рад видеть перед собой знаменитых куаферов! У нас тут хоть и не столица, но, знаете ли, имеется какое-никакое общество, приходится, так сказать, соответствовать… Вы нюхаете табак? Нет? Ну, тогда не стану и предлагать. Сам-то я больше предпочитаю кальян. Ну, будем делать прическу?

–  Да, - хмуро отозвался Митрий.
– Пожалуй. Присаживайтесь вот сюда, в полукресло, господин Мердо.

Мердо вдруг громко расхохотался, захихикал слуга, и вообще смеялись они довольно долго: едва унимал смех господин, как не мог себя сдерживать слуга, а когда он сдерживался, с новой силой хохотал хозяин.

–  О, нет, нет, - наконец утихомирился господин Мердо.
– Подстригать нужно отнюдь не меня.

–  Слава богу,- искренне обрадовался Митрий.

Иван же быстро поинтересовался - кого же?

–  Моего сына Оливье, - утерев набежавшие на глаза слезы, пояснил хозяин.
– Сейчас Батисьен его приведет.

Вообще, господин Мердо в некоторые моменты казался явно умалишенным, а иногда же рассуждал вполне здраво. Вот и пойми…

–  Звали, отец?
– Из смежной комнаты в залу вошел подросток лет четырнадцати или около того, по крайней мере на вид он был чуть младше Митрия. В какой-то серой хламиде, естественно, босой, с рассеянным взглядом, он напоминал сумасшедшего куда больше, нежели его родитель. Бледное, такое же красивое, как и у отца, лицо, большие темные глаза, длинные белокурые волосы - и какой-то туманный непонятный лепет. Первые слова его, наверно, были единственными, из которых можно было хоть что-то понять.

–  Это парикмахеры, Оливье, - пояснил господин Мердо.
– Лучшие парикмахеры, из самого Парижа. Садись, они тебя подстригут.

–  Собака, - послушно усаживаясь в кресло, ни с того ни с сего вдруг произнес мальчик.
– Она бегает вокруг, лает, кусает… А корабли плывут.

–  Да, корабли плывут, - улыбнулся хозяин.
– И луна светит.

–  Солнце так палит. Душно, душно!
– Оливье вдруг рванулся из кресла, словно бы хотел выскочить из окна… но тут же осел и вяло махнул рукою.
– Луна светит.

–  Несчастный отрок, - чуть слышно шепнул Иван.
– Вообще, думаю, мы зря подозревали этого Мердо. Ему уж точно не до Жан-Поля - тут совсем другие проблемы. Ну, что встал, Митька? Стриги да пойдем отсюда.

Подойдя к сидящему в кресле мальчику, Митрий задумчиво поклацал ножницами… Потом взял гребень, расчесал Оливье волосы. Снова немного постоял и, обернувшись к хозяину, спросил, нет ли поблизости какого-нибудь подходящего для парикмахерского искусства предмета, к примеру ночного горшка.

–  Горшок?
– Господин Мердо повернулся к слуге.
– Конечно есть. Принеси, Батисьен.

Поклонившись, слуга тут же исполнил приказ, торжественно вручив Митрию позолоченную посудину, которую лжекуафер, недолго думая, нахлобучил мальчишке на голову.

–  Ну, вот, - довольно сказал Митрий, быстро обрезая ножницами торчащие из-под горшка пряди.
– Самая новейшая прическа! В Париже вся королевская семья стрижется именно так.

Иван еле сдержал подступивший к самому горлу хохот. Хорошо хоть Митька делал свое дело, как мог, быстро.

«Клац-клац, клац-клац, - стучали ножницы. Клац-клац…»

Господин Мердо и его слуга Батисьен синхронно кивали головами. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх…

–  Все!
– Отхватив наконец последний клок, Митрий снял со своей жертвы (иного слова не подберешь) ночную посудину и, зажав ее под мышкой, небрежно взмахнул рукой.
– Вуаля!

Нельзя сказать, чтобы подстриженный под горшок Оливье вдруг резко подурнел, но что стал смотреться куда как смешнее - факт.

–  С вас два с половиной ливра, господин Мердо, - вконец обнаглел Митька.

К вящему удивлению Ивана, хозяин дома беспрекословно отсчитал деньги и горячо поблагодарил «парижского куафера». А несчастный, только что подстриженный - вернее, обкорнанный - сын его лишь тупо смотрел вперед да все поминал какую-то собаку - лает, мол. Да, жаль парня…

–  Ну, мы, пожалуй, пойдем, - светски улыбнулся Иван.
– Дела, знаете ли.

–  Рады будем видеть вас еще раз, - учтиво поклонился хозяин и, зачем-то подпрыгнув, велел слуге проводить гостей. Ну да те и сами рады были поскорее убраться - жалко вот только было напрасно потраченного времени. Хотя… два с половиной ливра за полчаса - весьма недурно, господа, весьма!