— Радужные перспективы, — Ратников ухмыльнулся. — Думаешь, поверят?

Заговорить его, заговорить, а там он что-нибудь придумает. Нет, надо же! Так бездарно попасться! Эх… И оружие рядом, а не успеет. Казачок, скотина, раньше среагирует.

— Поверят! У меня ведь и свидетель есть! И какой свидетель! Козырный! Крепче двери-то закрывать надо, коль ругаться собрались!

— А ты гнида, оказывается, Казачок.

— А учитель хороший был!.. Все, хватит! Заболтались! Ну, молиться будем? Или в грехах покаемся?

Оказывается, это только в мыслях легко нажать на спусковой крючок… Сколько раз Мороз представлял себе этот момент, но вот дошло до дела, и он спасовал…

— Да, кстати! Раз патрон наш не кается… Думаю, перед смертью тебе, Алекс Грин, он же Сашка Гринев, он же Гоша, он же Гога, — Мороз рассмеялся над своей шуткой, — будет полезно узнать, что это мы с дружком моим, Пашей Сальниковым тогда тебе в водку наркоты подлили. Потом в тот туннель отволокли, где с толстым удовольствием и отпинали! А придумал все это Ратников! Придумал и приказал! Для чего, как считаешь? Ладно, так и быть, скажу: чтоб ты покладистым стал, чтоб не хорохорился лишний раз! А то, боялись, чистоплюйничать начнешь. Но ты молоток, быстро тогда свою выгоду понял, не подвел! Сколько на тебе невинной крови? Не считал? А ты у Рата спроси, он всех хорошо помнит.

И он, Алекс, всех до одного помнит. И про наркоту догадался, только поздно, кровью его уже повязали. А вот что тут и Мороз постарался — не знал. Что же, лишние подробности не повредят. Даже вот сейчас, перед смертью, приятно узнать, за кого потом перед чертями в аду походатайствовать отдельно.

— Ну, все! Аллилуйя! До встречи в преисподней!..

То, что случилось потом, иначе как чудом назвать было нельзя. Хотя любые чудеса бывают, как правило, или результатом чьих-то добрых дел, или, наоборот, просчетов.

Мороз же как раз и допустил просчет. Самый крупный просчет в своей жизни. Ошалев от радости, он просто не подумал, что в кабинет к Рату кто-то может зайти…

Обстановка поменялась в одно мгновение.

Координатор, привлеченный непонятным шумом в кабинете начальника, приоткрыл дверь. Мороз на секунду отвлекся, и этого хватило для того, чтобы Саша бросился ему под ноги, стараясь уронить на пол. Вслед за этим раздался выстрел. Но стрелял уже не Мороз, а Рат…

Феликс вытащил из стола бутылку, налил стакан. Вопросительно посмотрел на Грина:

— Будешь?

Тот молча кивнул.

Они выпили, не чокаясь и не закусывая, и все так же продолжая молчать.

— Что дальше делать будем?

Ратников налил еще, кивнул Грину: наливать, мол? Тот отрицательно покачал головой: хватит. Рат выпил, поморщился: бурда.

Мороз в углу тихо застонал.

— Очухался. Жаль, не пристрелил его сразу. Теперь вот возись…

Зашел Мамба, увидев раненого, присвистнул, хотел подойти, но Ратников остановил:

— Погодь, сядь сюда.

— Кровью истечет.

— Жить захочет — не истечет.

Мороз наконец-то открыл глаза, мутным взглядом обвел всех, потом прохрипел:

— Помогите…

— Хм… Глядите-ка, помощи он просит. А скажи-ка, Андрейка, что нам за это будет?

— Скажу… Скажу кто «крот»… Я знаю.

— Вот это уже интересно. Валяй.

Мороз еще раз обвел взглядом присутствующих, словно ища кого-то. Потом посмотрел на дверь.

— Плотнее… Прикрой плотнее.

Рат кивнул Мамбе, который сидел с краю. Доктор послушно встал, проверил дверь.

— Закрыто.

— Ну, все? Готов?

— Марк… Марк Азаров…

— Тебе что, пуля не в брюшину попала, а мозги вышибла?

— Я… правду…

— Мамба, давай.

Рат молчал, пока доктор возился с Морозом. Когда закончил, осторожно, чтоб раненый не видел, помотал головой: не жилец.

— Кровопотеря большая, и, думаю, тут печень задета.

— Что хочешь, делай, но чтоб он не гикнулся, пока все не расскажет.

Мороз, услышав это, попытался засмеяться, потом закашлялся:

— Что, Рат, боишься, замолчу раньше времени?

— Да уж, ты постарайся. Про карту с запиской я в курсе, кстати…

Мороз с удивлением посмотрел на него: кто?!

— А вот этого, я тебе, братец, даже сейчас не скажу. А то вдруг да выкарабкаешься?

— А меняет это что?

— А я добрый, может быть. Знаешь, я вот даже зауважал тебя. Смог! Решился! Даже жаль стало, что подыхаешь. Ну, что еще скажешь?

— Марк… Он с Веганом снюхался, когда за границу ходил. Он не лечился… Я проверил. Сразу с Выборгской… уходил. И чаще… чаще, еще… чаще всех туда ходил.