— Прибавь-ка ходу! — крикнул он машинисту.

Мороз уже два часа мерял шагами свой кабинет. Возбуждение, охватившее его по дороге от «Гражданки», не спадало. Оно мешало сосредоточиться, но поделать с собой Казачок ничего не мог. Власть, долгожданная власть сама шла ему в руки! Черт, неужели?.. Неужели конец унижениям? Он преданно служил Рату двадцать лет. И попытался бы не служить! Эта крыса обо всем позаботилась, для каждого — свой стимул, попробуй только откажись. А уж Грин найдет, в чем обвинить, не впервой. Сволочь… Прибить бы его, да не получится. И ничего не получится, пока эта ищейка жива!.. Убить, уничтожить Грина, а потом расправиться с Ратом… Только так. Правда, вот легко сказать… Сколько лет он мечтал об этом? Мечтал, но не мог решиться? И правильно, что не мог. Всему свое время. Вот сейчас — его. Он кожей чувствует — его! Ах, как же хорошо все сложилось! И эти бумаги, и убийства. И то, что убийца — какой-то пришлый, как его… Векс! Кличка собачья, а не имя… И только он, Мороз, про бумаги знает! Люди Петровича не в счет. Пока разберутся что и к чему, он с ними сам разберется.

Но доложить про бумажки-то все равно надо будет. Только вот ведь как доложить, как подать информацию! Как там говорится? Кто владеет информацией — владеет миром?

А, да не все ли ровно, кто и как там сбрехал!.. Ладно. Сегодня пусть Рат пьет. То, что напьется, это к гадалке не ходи. Да и сам он, наверное, напился бы: шутка ли, ребенка потерять? Вот поэтому он, Мороз, и не хочет себя ни к кому привязывать. И для Ратникова отговорку нашел, что старается, мол, ни одну юбку не пропускает. Собственно, так и было, девочек он любил. Причем с возрастом приоритеты поменялись, теперь для него — чем моложе, тем лучше. Не разгуляешься, правда, с этим гребаным возрастным цензом… Но и его можно обойти, было бы желание. И влияние. А дети… Может, они и есть у него, да только он про них не знает и знать не желает.

Решено, к Рату он пойдет завтра, пораньше с утра. Надо все как сенсацию подать. Но про крота он говорить не будет! И про находку, пожалуй, тоже. Для начальника у него есть другая история. А потом… Потом будем посмотреть.

Идти к Рату… Настроение сразу испортилось. Ну да ладно, скоро все это закончится.

Но пока задача номер один — вычислить «крота». И если скот думал, что это невозможно, то здорово ошибался!..

— Ромашов, зайди.

Мороз наконец-то успокоился, на место возбуждению пришла сонливость. Он с трудом подавил в себе желание улечься спать тут же, в кабинете, сдвинув стулья. Нет, так не годится! Он не спал уже больше суток, а голова сейчас ему нужна ясная. Рата даже в таком состоянии не так просто провести, а придуманная Андреем легенда хоть и была по-своему хороша, но при ближайшем рассмотрении не выдерживала никакой критики. Поэтому надо было торопиться.

— Ромашов!

На сей раз адъютант не заставил себя ждать.

— Где шатался? — и, не слушая извинений, Мороз тут же продолжил. — Соберешь мне все «гроссбухи», где выходы записываются. Скажешь, плановая проверка. Дрезина в твоем распоряжении. Я — спать. Через три, нет, четыре часа разбудишь.

Парень собрался убегать, когда Мороз остановил его:

— Да, найди Нюшу. Скажи, что я велел у меня в комнате убраться. И постель перестелить.

Пусть девочка привыкает…

Адъютант понимающе кивнул и убежал. Дурак. Ну да это его проблемы, что он там подумал. Тем более что все равно этим кончится. Но не сегодня, сегодня он слишком устал.

Когда Мороз проснулся, все необходимые документы лежали у него в кабинете.

«Крот», собравший и передавший Империи сведения о Конфедерации, даже не предполагал, что вычислить его будет проще простого. Правда, он надеялся, что эти бумаги никогда не попадут не по назначению. Его величество случай…

Мороз рассчитал все верно: предателя надо было искать среди тех, кто имел возможность контактировать с веганами, а, поскольку ни один из них не переступал границы Конфедерации, то встреча могла произойти только в Большом метро.

Формально прогуляться «За Размыв» мог любой: ни у Рата, ни у кого другого даже в мыслях не возникло вводить запрет на свободу передвижения. И то правда — зачем запрещать то, что и так выполнить нереально? Хотите сходить до Большого метро? Сколько угодно. Надевайте костюмы, берите противогазы и дуйте, куда душа желает. Что? Непривычно по городу ходить? Отвыкли от больших пространств и высокого неба? Фон зашкаливает и солнце слишком яркое? Так, а чего вы хотели? Легких путей в этом мире не бывает. И не забудьте: человек теперь — звено в пищевой цепочке. Вкусное такое звено. Да, и еще… Не забыли, что на работу завтра?

Нет, конечно, в Большое метро ходили. Как без этого? Но больше — по делам торговым и дипломатическим. Или когда уж возникала совсем острая необходимость. Каждый случай тогда рассматривался отдельно, в полном соответствии со всеми бюрократическими заморочками: заявление на имя начальника станции, результат — Координатору, а уж тот передавал информацию Морозу, который, в свою очередь, должен был обеспечить сопровождение. А что вы хотели? Кто гражданского без охраны в город выпустит?

Так что, хоть Большое метро и манило, звало к себе, словно далекий материк — жителя затерянного в океане острова, позволить себе подобную «экскурсию» мог далеко не каждый. Да и что там было делать-то? Поэтому список покидавших когда-либо Конфедерацию был весьма ограничен. Другое дело, что все приходы-уходы тщательно фиксировались. В «гроссбухи» записывались не только фамилия и имя, но и время убытия, цель визита, маршрут и время возвращения с отметкой об оном. Такая схема учета действовала в отношении всех без исключения. На каждой станции был свой «гроссбух», куда вписывались выходы сталкеров. Но вот в Большое метро выходили только через Площадь мужества. И именно эти записи интересовали Мороза в первую очередь.

Была тут, правда, одна закавыка — нелегальный выход. Но Мороз сразу откинул такую возможность: паспорта выдавались только на одно посещение, а потом отбирались и хранились у начстанций. Да и выходы все перекрыты. По крайней мере, до сегодняшнего утра он был в этом твердо уверен.

Изучению документов Мороз посвятил остаток дня. В составленном им списке оказалось двадцать человек. Но лишь один из них идеально подходил под заданные условия. Теперь Казачок точно знал, как будет действовать.