Она говорила себе, что не стоит торопиться с выводами. Могла быть дюжина причин, по которым Алекс прокрался в кровать на рассвете. И все же Глинис могла думать только об одной причине, эта мысль болезненно пульсировала у нее в голове: «У него другая женщина, он изменил мне».

Глинис закрыла глаза и взмолилась: «Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы это не было правдой».

Если Алекс хотел встретиться с любовницей, это бы объясняло, почему за ужином он казался рассеянным. А еще это уклончивое объяснение, что он должен повидаться с арендатором — он никогда не решал деловые вопросы поздним вечером. И его слова перед уходом: «Ложись, не дожидайся меня».

Алекс спал как убитый. Или как мужчина, который провел ночь, удовлетворяя свои сексуальные аппетиты. Глинис больше ни секунды не могла лежать и ждать, когда он проснется и расскажет ей, где был всю ночь. Первым, что она увидела, когда отбросила одеяло и встала, были его сапоги. Алекс аккуратно поставил их у двери, вместо того чтобы бросить на полу возле кровати, как он делал всегда. Значит, муж постарался не разбудить ее, когда вошел.

Глинис так расстроилась, что ей было тошно даже подумать о завтраке. Прихватив в кухне овсяное печенье, она сунула его в карман и вышла погулять по берегу. Проходя через ворота, она поздоровалась со стражниками, потом вдруг остановилась и спросила:

— Вы здесь стояли сегодня рано утром, когда вернулся мой муж?

Стражник отвернулся, переминаясь с ноги на ногу. У Глинис неприятно засосало под ложечкой.

— Да, — сказал стражник и поспешно добавил: — Но он не говорил, где он был.

По-видимому, Алексу не было необходимости сообщать подробности, мужчина сам догадался.

Глава 43

Когда Алекс проснулся, солнце светило на его лицо. Он заморгал, прогоняя видения окровавленного коттеджа, и оглянулся. Спальня была пуста.

«Боже правый, сколько же я спал?»

Проснуться без Глинис было непривычно, и ему это не понравилось. И куда подевались его сапоги? Он встал на колени, заглянул под кровать и только потом вспомнил, что аккуратно поставил их возле двери. Представив, как это должно было понравиться его привыкшей к порядку жене, он улыбнулся. Пока Алекс надевал чистую рубашку, у него болели мышцы и урчало в животе. Ночью он совершил большой заплыв и сейчас умирал с голоду.

Алекс спустился вниз, и к нему тут же подбежала Сорча. Было, наверное, уже за полдень, потому что все сидели за столами и ждали его, чтобы начать дневную трапезу. То есть все, кроме его жены. Он поднял Сорчу на руки и потер ее лоб костяшками пальцев.

— Где твоя мама?

Сорча показала в сторону берега.

— Наверное, она потеряла счет времени, — сказал Алекс. — Она любит такие прогулки.

Его ждали, чтобы начать есть, а у мужчин была работа, которую нужно делать, поэтому Алекс торопливо сел и дал знак начинать еду. Ему очень не хватало рядом Глинис, но, может быть, оно и к лучшему, потому что он хотел поскорее навестить Уну с Шеймусом и посмотреть, как там у них дела. Как только он их навестит, сразу же найдет Глинис и объяснит ей ситуацию.

Бедная Уна. Алекс надеялся, что бедняжка достаточно крепкая, чтобы оправиться от пережитого ужаса. Идя через луг к коттеджу, он сорвал для нее несколько полевых цветов. В основном цветы уже сошли, но кое-где еще цвели васильки и чертов корень. Дойдя до коттеджа, Алекс постучал в дверь, и ему открыла Уна. На цветы, которые он ей протянул, она посмотрела так, будто это был какой-то странный подарок от горной феи. Наконец она взяла их и тихо поблагодарила. По ее лицу потекли слезы.

Алекс ужаснулся: неужели девочка в своей молодой жизни видела так мало доброты, что несколько цветочков ее так тронули? Он положил руку ей на плечо и вошел в коттедж.

— У вас тут неплохо, — сказал он. — Жаль, что стол и стулья поломаны. В следующий раз я принесу инструменты и починю их вам.

— Такое с ними не в первый раз, — грустно улыбнулся Шеймус.

— Вы должны вести себя так, будто ничего не случилось, — напомнил он. — Шеймус пусть, как обычно, приходит в замок. Потом, через несколько дней, можете спросить у других рыбаков, не видели ли они лодку твоего отца. Вам все понятно?

Уна яростно замотала головой:

— Я не могу никого про него спрашивать!

Шеймус взял сестру за руку.

— Я возьму это на себя.

Алекс начинал беспокоиться, что девушка их всех невольно выдаст.

— Я должен рассказать жене правду о том, что случилось, — сказал он. — Я не могу хранить от нее секреты.

— Не надо, пожалуйста! — воскликнула Уна и попятилась.

Алекс попытался ее успокоить:

— Ну зачем же волноваться? Все будет в порядке.

— Плохо, что уже вы об этом знаете, а если еще кто-то узнает, я этого не вынесу. — Уна заламывала руки, ее голос дрожал. — Я не вынесу!