– Мама шьет. У нее заказ срочный, до завтра. В общем, будет работать. Знаешь, Риточка, я так за нее переживаю. День и ночь сидит и сидит за этой машинкой, - бабушка перешла на шепот: - И хоть бы заработок был? А то ведь все деньги то на коммунальные, то на еду. А себе ничего и не оставляет. Загубит она себя.

– А Семен?

Бабушка махнула рукой и отвернулась.

– Пользы с него, как с козла молока, - прошептала она.
– Оооох...Ладно, сейчас чайку попьем и спать. Мне завтра в четыре вставать.

– А мне еще курсовую делать, - прошептала я, глядя на закопченную полоску бумаги, что осталась от поклейки окон. Весна уже, пора ее снимать...

Не помню, во сколько я уснула. То ли в три, то ли в пять, то ли вовсе засветло. Помню только семь утра, будильник и топот младшей сестры.

Желание укрыться одеялом с головой и просто спать дальше пришлось загнать в самый темный угол. Я села на кровати и нехотя спустила ноги на пол. Линолеум сразу захолодил кожу и пришлось обуть тапки.

В моей квартирке советского типа и самой, что ни на есть старой планировки, творился настоящий апокалипсис. Семен, облаченный в темно-серый костюм, тот, что являлся ровесником мне по годам, торопливо завязывал галстук. Мама помогала ему в этом.

– Лида, ну не получается ничего!
– возмущался отчим.

– Дай, я сама.

– Нет, ты делаешь слишком большой узел.

– Так он же самый модный. Тебе ж не триста лет в обед.

– Лида! Ничего ты не понимаешь! У меня лекция, студенты. Какая им разница? К тому же, преподаватель должен быть скромным, подавать им пример, куда тут модничать? Я должен быть образом для молодежи...

Он прервался, когда я, словно бледная тень, проследовала мимо трельяжа в коридоре.

– Здрасьте.

Нажала на выключатель и быстро закрылась в ванной.

– Вот, полюбуйся!
– разразился тирадой Семен.
– Маргарита - типичный представитель современной молодежи. Ей как раз и не помешал бы пример скромности и послушания. А то ходит в чем мать родила, да еще и дерзит на каждом шагу.

– Семочка...
– выдохнула мама.
– Не крутись.

– Ай...Лида, ты задушить меня хочешь?

– Ой, прости, Сем. Больно, да? Я не хотела.

"А вот я бы не отказалась", - мстительно мелькнуло в моей голове. Честное слово, когда-нибудь сделаю здоровенный кляп и всуну его Семену в горло. Достал - сил нет.

– Так вот именно такой пример твоей дочери и нужен, - не унимался отчим.
– А то она совсем от рук отбилась. И младшая тоже. Воспитания им не хватает, Лида. Вос-пи-та-ни-я!

– Так взрослые уже, куда ж воспитывать?
– воскликнула мама.

– А это, Лидочка, никогда не поздно. Ладно, я побежал!

– Удачи, Семочка!

Отчим буркнул что-то еще, но я не услышала из-за шума сливного бачка. По мне так лучше слушать, как смывает унитаз, чем как голосит мой нареченный папаша. Впрочем, на эту роль он и не претендовал никогда. Будь у него родная дочь, она стала бы идейной, воспитанной и правильной. Домой бы приходила в шесть вечера и грезила о былых днях в СССР и комсомольском значке.

Когда я снова очутилась в коридоре, на ходу запахивая халат и широко зевая, мама все еще стояла у трельяжа и зачесывала волосы в хвост.

– Ма, Дашка уже ушла?

– Не ушла - убежала. К ней подружка зашла, и они вместе ускакали. А ты сегодня когда вернешься?

Я пожала плечами.

– Не знаю. У меня работы всего четыре часа и пары четыре.

– Риточка, - мама легонько тронула меня за руку, - трудно тебе, наверное?

– Не труднее, чем тебе, мам.

Она нервно почесала лоб и отвела глаза.

– Мне тут Сема сказал, ты продукты вчера купила.

Я закатила глаза.

– И на что он на этот раз жаловался?

– Рита, - укоризненно проговорила мама.
– Он не жаловался. Просто говорил мне, что не любит плавленый сыр и что в нем много...

– Консервантов, пестицидов, красителей и мы все умрет, если будем его есть, - закончила я.
– Твой Сема вечно на что-то жалуется. Если ему не нравится, пусть сам покупает.