Арiадна(приподымается). — Какъ прежде. (Лицо ея темнeетъ.) Это ты… какъ сказалъ.

Полежаевъ. — Иначе — гибель.

Арiадна. — Сны! Мечты!

Пауза.

Полежаевъ. — Ты говоришь, бываютъ минуты, когда ангелъ Божiй сходитъ въ сердце.

Арiадна. — Только минуты.

Полежаевъ. — А я вeрю, придетъ часъ, когда совсeмъ раскроется твоя душа… и ты все примешь, все простишь. Моя такъ называемая измeна…

Арiадна. — Это почему же?

Полежаевъ. — Твоя душа горячая, добрая…

Арiадна. — Откуда ты взялъ? Какая добрая?

Полежаевъ. — Арiадна!

Арiадна. — Предатель. Ты меня погубилъ. Лучшее, лучшее, что было… (Полежаевъ закрываетъ лицо руками.) Не могу. Уходи, пожалуйста. Въ этомъ домe я счастлива была… Добрая! А ты обо мнe помнилъ тогда?

Полежаевъ. Зачeмъ?

Арiадна. — Позови генерала, и Саламатина… всeхъ. Чтобы Лапа явилась. Уйди!

Рeзко вскакиваетъ съ дивана. Подходитъ къ окнамъ, подымаетъ шторы.

Полежаевъ(уходя). — Хорошо.

Арiадна. — Полумракъ! Мечтательность! Жалкiя слова.

Припрыгивая, вбeгаетъ Лапинская.

Лапинская(какъ бы слегка балуясь). — Ар-рi-адна, ты чего жъ это, помирать собралась? Мнe горничная говоритъ: «И совсeмъ это барыня бe-eлая лежитъ, и только ножками дрыгаетъ».

Арiадна. — Все вретъ. Ея и не было тутъ.

Лапинская. — Слушай, да ты, дeйствительно, какъ мeлъ. (Всматривается.) Вотъ что: брось ты со своимъ султаномъ возиться. Чортъ знаетъ, нeтъ, это меня возмущаетъ.

Арiадна. — Глупо. Онъ, во-первыхъ, не султанъ.

Лапинская. — Ну, далай-лама, эмиръ бухарскiй…

Арiадна. — Пристаютъ съ чепухой. И главное, у самой какiя-то таинственныя переписки, нынче восторги, завтра слезы…

Лапинская(хлопая платочкомъ по столу). — Эхъ, ты-ы, жизнь наша дeвичья.

Арiадна. — Да еще, между дeломъ, съ Сергeемъ финтишь. (Деретъ ее за ухо.) Щенокъ дрянной!

Лапинская(вертится и выкручивается). — Насчетъ Сергeя Петровича я совсeмъ даже ничего… Ни въ одномъ глазу. Въ немъ и ходы никакого нeтъ.

Арiадна. — Смотри у меня!

Входитъ Игумновъ. Въ рукe у него двe розы.

Игумновъ. — Я говорилъ, что Арiадна очухается. Она живучая! (Беретъ со стола ножницы, аккуратно срeзаетъ стебли розъ.) Ты двужильная, Арiадна?

Арiадна. — Трехжильная.

Игумновъ(Лапинской). — Сiи розы дерзаетъ поднести скромный земледeлецъ.

Лапинскаяприсeдаетъ, дeлаетъ реверансъ и насмeшливую гримасу. Беретъ розы, нюхаетъ.

Лапинская. — Одну дарю Арiаднe. Которая больше. Можно?

Игумновъ. — Ваша воля.

Арiадна. — Спасибо, Лапа. (Лапинская прикалываетъ ей розу.) Къ обeду прифранчусь.

Входитъ Генералъ, за нимъ Саламатинъ.

Генералъ. — И очень радъ видeть вновь… въ состоянiи здравомъ…

Арiадна(преувеличенно-горячо и быстро). — Да! Что жъ это киснуть вeчно… (Открываетъ окно). Благодать, свeтъ. А мы въ обморокахъ валяемся.

Генералъ. — Напрасно-съ.

Саламатинъ. — Я еще давеча говорилъ.

Генералъ. — Между прочимъ, я давно собираюсь васъ позвать, милая хозяюшка, и вашихъ друзей (обращается къ Лапинской и Игумнову; Игумновъ, улыбаясь, что-то говоритъ ей) ко мнe, запросто. En petit comit`e. Можно устроить пикникъ, катанье на лодкe. Faute de mieux, поeздку на автомобилe.

Саламатинъ. — Машина новая. Сорокъ силъ.

Лапинская. — Здорово!

Игумновъ. — Бездeльники! Ну, это бездeльники. Кому покосъ, а кому автомобиль.

Лапинская. — И косите, складывайте, пожалуйста, свои копны, стога…

Игумновъ.(отпрядывая). — Виноватъ-съ, виноватъ.

Генералъ. — Покосъ — покосомъ, а развлеченiя — своимъ порядкомъ. У культурнаго человeка развлеченiя чередуются съ трудомъ. Это придаетъ жизни, какъ бы сказать, le go^ut de bon vin.

Арiадна(со слезами въ голосe). — «О, юность свeтлая моя!» Генералъ, у васъ вино найдется? У васъ-то, да у настоящаго, порядочнаго генерала, чтобы шампанскаго не было?

Генералъ. — Внe спора. Внe спора.

Арiадна. — Чeмъ не жизнь? Прieду, обязательно прieду… Напьюсь.