Арiадна(негромко, равнодушно). — Пeтухи пришли.

Лапинская хохочетъ.

Полежаевъ. - Вотъ мы и попали на балетное отдeленiе. Танечкина спецiальность.

Арiадна. — Господинъ Игумновъ, Таня Лапинская, моя прiятельница и гостья, получила сейчасъ подозрительнeйшее письмо, весьма ее развеселившее. Извeщаю васъ.

Игумновъ. — Ну, да чего ужъ тамъ…

Входятъ Генералъ, за нимъ Саламатинъ. Лапинскаяубeгаетъ. Дарья Михайловнаприбираетъ разбросанное, закрываетъ сундукъ.

Арiадна. — А, генералъ. Очень рада. Наконецъ-то, живой человeкъ.

Генералъ(веселый, бодрый, въ тужуркe отставного военнаго). — Не менeе того и я. (Цeлуетъ ей руку.) Какъ изволите здравствовать?

Арiадна. — Благодарю.

Генералъ. — А это, позвольте представить, пасынокъ мой, Алексeй. Алексeй Николаичъ Саламатинъ. (Всe здороваются.) Онъ у меня недавно. Такъ прямо и говоритъ: скучаю, а-ха-ха, вези меня въ гости.

Саламатинъ(молодой человeкъ лeтъ двадцати трехъ, элегантно одeтый). — Да что же мнe, сиднемъ сидeть? Я люблю общество.

Генералъ. — Не договариваетъ, смeю увeрить. Безъ дамъ скучно. Арiадна Николаевна, ручку. (Цeлуетъ ей опять руку). Женщины — лучшее украшенiе вселенной. Леонидъ Александровичъ, не сердитесь. Я въ томъ возрастe, когда не ревнуютъ.

Полежаевъ(улыбаясь). — Все-таки вы не безъ яду, генералъ.

Генералъ. — Мой ядъ выдохся-съ весь, съ годами. Осталось одно доброе расположенiе духа.

Полежаевъ. — У васъ всегда доброе расположенiе. Даже завидно.

Генералъ. — Нормальная, умeренная жизнь, батюшка мой. Mens sana in corpore… а-ха-ха… Деревня, воздухъ, движенiе, хозяйство… хотя, конечно, бываетъ и адски скучно… Рвешься…

Полежаевъ. — Такъ жить — лучше…

Генералъ. — Хозяйничайте! (Беретъ подъ руку и нeсколько отводитъ.) Работайте! Позвольте-съ, да вeдь въ деревнe…

Они разговариваютъ. Съ ними Игумновъи Машинъ. Дарья Михайловнанезамeтно ушла. Арiаднавъ креслe. Саламатинъу стола.

Арiадна(холодно). — Вы студентъ?

Саламатинъ. — Да.

Арiадна. — Учитесь тамъ… чему-нибудь у себя? Ну, въ университетe?

Саламатинъ. — Нeтъ.

Арiадна(нeсколько утомленно). — Да вeдь надо жъ…

Саламатинъ. — Презираю.

Арiадна. — А-а!

Саламатинъ. — Я въ теннисъ играю. И вообще во всякiя игры.

Арiадна. — Блестяще.

Саламатинъ. — зжу верхомъ, гребу, стрeляю. Хожу пeшкомъ.

Арiадна. — Пeшкомъ. Это зд`oрово! (Оживляясь.) Взять, и уйти Богъ знаетъ куда.

Саламатинъ. — Не Богъ знаетъ, а куда себe назначу.

Арiадна. — Палку, котомку, да по большакамъ съ богомолками. Куда-нибудь въ монастыри. (Задумчивeе.) Я сама объ этомъ иногда думаю.

Саламатинъ. — Тутъ и думать нечего. Въ монастырь, такъ въ монастырь.

Арiадна(точно не слушая его). — Бываютъ такiя удивительныя утра… По росe далеко можно уйти, и такъ дышаться будетъ легко! Подъ березой на большакe позавтракать. Выложу краюшку хлeба, пару яицъ, луковку… Колокола зазвонятъ въ монастырe… верстъ за десять… Ахъ, ну это все фантазiи.

Игумновъ(хохочетъ). — Леонидъ собрался хозяйничать. Па-атeха! Онъ теперь читаетъ книжку о садоводствe, и на основанiи ученыхъ правилъ обрeзаетъ яблони.

Генералъ. — Великолeпно-съ! Дeло. Обрeзанiе садовъ есть актъ культуры, и слeдуетъ поддерживать пiонера.

Полежаевъ. — Деревенскимъ жителямъ всe мои занятiя кажутся смeшными. Наконецъ-то генералъ меня одобрилъ. Это прiятно.

Генералъ. — Культура, батюшка мой, сельскохозяйственная культура! И надо мной смeялись, когда я — первый, замeтьте — ввелъ здeсь отправку молока въ столицу. Что же мы видимъ? Тe лишь и выдержали, кто перешелъ на молоко.

Игумновъ. — Optime. Все же во время покоса обрeзать сады… это, знаете, все равно, что на колоколахъ въ церкви польку вызванивать.

Генералъ. — Не по сезону немного — не бeда. (Громче.) Арiадна Николаевна, вы благовeрнаго не сбивайте, пусть дeлами своими занимается. Это не завредитъ, какъ говорятъ южане. Нeтъ, матушка, не завредитъ.

Арiадна(оборачиваясь). — Я никого ни съ чего не сбиваю, генералъ.

Саламатинъ. — Арiадна Николаевна, оказывается, тоже любитъ странствовать.

Арiадна(Саламатину, слегка вспыхивая). — Никогда я странствiями не занималась.

Саламатинъ. — Вы же сами…