— Возможных заговорщиков, — слабо улыбнулся Горлас, — в деле убийства Турбана Орра, уже не говоря о Ревиде Лиме — или это был другой Лим? Плохо помню. Но неважно. Да, Турбан Орр и загадочное самоубийство Госпожи Симтали — все в одну ночь. Я был там, знаете ли. Видел убийство Турбана Орра собственными глазами. — Теперь он действительно улыбался, как будто воспоминания породили волну ностальгии; однако глаза были суровыми, они сверкали остриями шпаг. — Мой друг, разумеется, Ханут Орр, и это его список.

— Помню приглашение на праздник у Симталей, — ответил Муриллио. Память его вернула мгновения после выхода из спальни Госпожи — он оставил ей средства, которыми можно покончить с жизнью — и тогдашние мысли о том, от чего он отказывается и чем это может обернуться в будущем. Что же, вполне понятно, что прошлое вернулось и скорчилось у ног бешеным псом, оскалив зубы. — Увы, дуэль я пропустил…

— Это была не дуэль, Муриллио. Турбана Орра спровоцировали. С ним расправились. Заказное убийство, прямо говоря. Убийство, не дуэль — вы хотя бы понимает разницу?

Мастер переводил взгляд с одного гостя на другого — удивленно и тупо, словно бык.

— Понимаю, господин. Но я не был свидетелем событий…

— Так вы называете меня лжецом?

— Извините? «Боги подлые! Десять лет назад я уладил бы дело с идеальной грацией и насмешливым спокойствием. Обиды были бы сглажены, долги уплачены даже без прямого о них упоминания. Десять лет — и…»

— Вы назвали меня лжецом.

— Нет, не припоминаю такого, Советник. Если вы говорите, что Турбан Орр убит, пусть так оно и будет. Что до моего участия в некоем заговоре… ну, это само по себе опасное обвинение. — Ох, он начинал понимать, куда все клонится. Нет, понял уже некоторое время назад. Все написано в глазах Горласа Видикаса — Муриллио вспомнил, когда в последний раз видел этого человека и слышал о нем. Горлас наслаждается дуэлями. Обожает убивать противников. Да, он присутствовал на одном из поединков ублюдка и заметил…

— Кажется, — продолжал Горлас, — мы задели честь друг друга. — Он грубо хохотнул. — Когда вы отказались от обвинений, я подумал было, что вы готовы поджать хвост между ног и уползти по дороге. И, возможно, я позволил бы вам уйти — это ведь навязчивая идея Ханута, не моя.

Муриллио молчал, понимая, что сам загнал себя в ловушку, что мастер засвидетельствует: повод для дуэли исходил от него, а не от Горласа Видикаса. И еще он понял: нет ни малейшего шанса, что Горлас позволит ему уйти.

— Само собой, — разглагольствовал советник, — я не намерен отзывать обвинение. Так что или признайте его, или вызовите меня, Муриллио. Смутно припоминаю, что вас считают хорошим фехтовальщиком. — Он обвел взором дорогу. — Место кажется подходящим. Зритель вот только убогий. Однако…

— Извините, — встрял мастер, — но скоро прозвучит сигнал к смене. Рабочие получат прекрасное зрелище — вы двое на гребне холма. Если изволите.

Горлас подмигнул Муриллио и сказал: — Что же, мы готовы подождать.

Мастер потрусил вниз по тропе, в яму, чтобы лично передать десятникам новость. После долгого дня в шахтах поединок их развлечет.

Едва мастер скрылся сглаз, Горлас ухмыльнулся: — Ну, есть ли нам чем подколоть друг дружку, пока нет свидетелей?

— Спасибо за приглашение, — сказал Муриллио, подтягивая ремешок перчатки. — Турбан Орр не заслужил достойной смерти. Ханут ваш друг? Скажите, вам нравится спать среди змей или вы просто дурак?

— Если это попытка вывести меня из себя, то жалкая. Думаете, я не знаю всех трюков дуэли? Боги подлые, старик. Да, я рад вашему признанию — Ханут придет в восторг, узнав, что его подозрения были точны. Что важнее, он сочтет себя мне обязанным. — Тут он склонил голову набок. — Разумеется, долг будет больше, если я доставлю вас живым. Поединок до ранения. Оставим вашу участь на усмотрение Ханута. Да, это было бы идеально. Итак, Муриллио, поединок до ранения?

— Как желаете.

— Вам сапоги жмут?

— Нет.

— Кажется, вам нехорошо, Муриллио. Или это нервы?

В яме зазвенели колокола. Далекие крики; из штреков потекли массы перепачканных работников — на таком расстоянии они едва походили на человеческие существа. Вестники побежали вдоль колонн, передавая новость.

— Этот Харлло был твоим голубком, что ли?

Муриллио глянул на Горласа Видикаса: — Вы вроде взяли в жены дочь Эстрейсиана Д’Арле? В последнее время она сделала себя… популярной, не так ли? Увы, я начал понимать, почему — вы ведь не вполне мужчина, правда, Горлас?

При всей своей недавней браваде советник побледнел даже в тусклом закатном свете.

— Ужасно, не правда ли, — продолжал Муриллио, — как любая мерзкая подробность, сколь угодно личная и тайная, покидает огороженный мир знати и несется крылатым семенем к нам, простым людям, нам, низкорожденным. Что же стряслось с чувством чести?

Рапира вырвалась из убежища ножен, острие указало на Муриллио. — Вытаскивай оружие, старикан.

Крут из Тальента вошел в комнату. Увидел, что Раллик Ном стоит у окна, хотя окно закрыто. С равным успехом мог бы смотреть в стену. Ох, странный он стал, еще страннее, чем был раньше. Все это молчание, все это чувство чего-то… совсем неправильного. У него в голове? Может быть. Что за тревожащая мысль: Раллик Ном может быть неправ.