— Ухудшители?

— Малазанские мечи разработаны в Анте, и производятся почти все там же. Это на имперском материке. Лет триста назад разработаны, а то и раньше. Империя еще использует антанские способы литья, малость консервативные.

— Ну, если эти дурацкие вещи делают именно то, чего от них ждут, зачем перемены?

— Да, но это понятно лишь умным людям. Местные с ума сходят, пробуя разные сплавы и обработки, чтобы достичь грубой прочности… но кузнецы Анты попросту плохо нагревают железо. К тому же они используют бурую руду — Антанские холмы ей прошпигованы, а вот здесь ее найти трудно. — Он помолчал, следя, как она раздувает трубку. — Вряд ли тебе это интересно, Сциллара.

— Не особенно. Но я люблю звук твоего голоса. — Она глядела на него сквозь облака дыма, слегка прикрыв веки.

— Ну, я могу делать достойные подражания, и слух уже прошел. Местные кузнецы рано или поздно все поймут, но я уже заведу себе довольных заказчиков, так что уже местным придется сбавлять цены.

— И хорошо.

Он чуть помолчал, смотря на нее, и сказал: — Итак, Резак пропал?

— Ничего не знаю. Только то, что его не видно уже несколько дней.

— Тревожишься?

Она подумала над его вопросом. Потом подумала еще. — Баратол, я не за этим к тебе пришла. Я не ищу подмоги в поисках Резака, которого похитили или еще что. Я здесь потому, что хочу видеть тебя. Я одинока… ох, я не имею в виду, что любой сгодится… Просто хотела тебя увидеть, вот и всё.

Миг спустя он пожал плечами, поднял руки: — И вот он я.

— Тебе неприятно, да?

— Сциллара, погляди на меня. Прошу, погляди. Ты для меня слишком быстрая. Резак, историк и даже эти Сжигатели — ты пробегаешь мимо, и они крутятся волчками за твоей спиной. Будь у меня выбор, я хотел бы прожить незаметную жизнь. Мне не нужны драмы и волнения.

Она вытянула ноги. — Думаешь, мне нужны?

— В них вся твоя жизнь. — Баратол наморщил лоб, потряс головой. — Я не такой уж красноречивый, не так ли?

— Продолжай стараться.

— Ты как-то… подавляешь.

— Типично. Чуть разжиреешь — и прощай, девочка.

— Ты не жирная, сама знаешь. У тебя есть… — он помедлил, — фигура.

Она хотела было рассмеяться, но сочла, что смех выйдет очевидно болезненным. Ему станет еще хуже. К тому же, ее замечание было вовсе не попыткой отрицать истину — за последнее время она потеряла почти весь лишний, набранный при беременности вес. — Баратол, тебе не приходило в голову, что я такая, какой кажусь, потому что за всем этим больше ничего нет?

Он нахмурился сильнее.

Чаур упал с ящика, встал, пригладил голову сальной рукой и побежал во двор.

— Ты пережила слишком много плохого.

— А ты — нет? Боги подлые, ты был офицером в Алых Клинках. То, что ты сделал в Арене…

— Просто пытался убежать от схватки, Сциллара. Как всегда.

— Да о чем мы толкуем?

Он отвел глаза. — Сам не знаю. Думаю, теперь, когда Резак тебя бросил…

— А Дюкер слишком стар, а Дымка — женщина, с ней забавно, но это ж несерьезно — для меня, по крайней мере — так что нужен новый мужик. Чаур как ребенок, по уму то есть. Остаешься… ты.

Грубый сарказм в ее голосе заставил его отступить. — Остаюсь на расстоянии, — произнес он.

— Что же, — сказала она, вздыхая, — похоже, я только этого и заслужила. Расслабилась. Заблудилась. Искала, пробовала, ошибалась, пыталась снова. И снова. Это видно даже на расстоянии.

— Не то чтобы меня это задевало… вот только… не хочу быть еще одним мужчиной за твоей спиной.

— Не удивляюсь, что ты посвятил себя созданию оружия и доспехов. Проблема в том, что ты их куешь только для других.

Он промолчал. Он просто смотрел на нее (она вдруг поняла, что он смотрит уже довольно долго). Сциллара ощутила неловкость. Глубоко затянулась трубкой. — Баратол, тебе нужны личные доспехи.

И он кивнул: — Понимаю.

— Я не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить. Однако, кажется, период блужданий подошел к концу. Люди вроде нас с тобой проводят все время в поисках, но когда находят, не замечают этого. Пока не станет слишком поздно.

— Резак.

Она покосилась на него: — В его сердце нет свободного места, Баратол. Ни для меня, ни для кого-то еще.

— Так что он просто прячется?

— Похоже, не только от меня.

— Он разбил тебе сердце, Сциллара.

— Неужели? — Она подумала. — Может быть, разбил. Может быть, это мне нужны доспехи. — Она фыркнула. — Пора узнать свое место, вот и всё.

Баратол вздрогнул, когда она резко встала. — Куда ты?

— Куда? Сама не знаю. Куда-нибудь. А тебе что, важно?

— Погоди. — Он подступил ближе. — Послушай, Сциллара… — И замолчал. По лицу было видно, как тяжело кузнецу искать слова. Он все сильнее хмурился. — Вчера, если бы Резак зашел сказать привет, я схватил бы его за горло. Видит Худ, я, наверное, забил бы его до беспамятства и привязал к стулу. Оставил бы ждать твоего прихода.