По жилам пронесся трепет страха. Карты похолодели в руках. Она решила выложить карты по спирали и не была удивлена, опустив центральную и увидев, что это Город — силуэты знакомых зданий на закате, сияние голубых огней внизу, и каждый подобен закопанной звезде. Она долго смотрела на нее, пока огни не начали плясать в глазах, пока сумрак не пополз с карты в окружающий ее мир, пока внешнее и внутреннее не слились, пульсируя, не застыли на один миг, словно ножом приколоченные к столу. Она не искала будущего — пророчества слишком опасны при схождении сил. Она изучала настоящее. Вот этот самый миг, все точки крепления обширной сети, что накрыла Даруджистан.

Затем она опустила следующую карту. Высокий Дом Теней, Веревка, Покровитель Ассасинов. Ну, это тоже не очень удивительно, если учесть недавние слухи. И все же она ощутила, что дело гораздо сложнее, чем может показаться. Да, Гильдия ввязалась в дело более кровавое, чем ожидала. Тем хуже для нее. Но Веревка никогда не ведет одну игру. Под поверхностью ведутся и другие. Видимость — всего лишь завеса.

Третья карта шлепнулась на стол; она поняла, что рука не может остановиться, вытаскивая еще карту, и еще. Три тесно связанных. Три карты, формирующие узел сети. Обелиск, Солдат Смерти и Венец. Им нужна рама. Она положила шестую карту и что-то проворчала. Рыцарь Тьмы — слабый рокот деревянных колес, хор стонов, подобно дыму исходящий из меча в руках Рыцаря.

Итак, Веревка на одной стороне, Рыцарь на другой. Она видела, как задрожали руки. Быстро выбросила еще три карты — второй узел. Король Высокого Дома Смерти, Король-в-Цепях и Дессембре, Повелитель Трагедии. Рыцарь Тьмы как внутренняя рама. Она положила внешнюю и сипло вздохнула. Эту карту даже рисовать было нельзя! Тиран.

Замыкает поле. Спираль выложена. Город и Тиран в начале и в конце.

Тизерра не ожидала ничего подобного. Она не искала пророчества — она всего лишь гадала о муже и той сети, в которую он угодил — нет, не пророчества, особенно такого широкого…

«Я вижу конец Даруджистана. Спасите духи, я вижу конец родного города. Вот, Торвальд, твоя сеть».

— Ох, муженек, — прошептала она, — ты в настоящей беде…

Глаза вновь остановились на Веревке. «Ты, Котиллион? Или вернувшаяся Воркана? Это не просто Гильдия — Гильдия здесь не имеет значения. Нет, за завесой иные силы. Грядут ужасные смерти. Ужасные».

Она резко смешала карты, как будто этот жест способен отменить то, что неизбежно, порвать веревочки и освободить мир, чтобы он нашел себе новое будущее. Как будто это можно сделать так легко. Как будто мы действительно наделены правом выбора.

Снаружи прогремела телега, скрипя кривыми колесами по истертой мостовой. Копыта вола выбивали медленный, похоронный ритм, и его сопровождали лязг тяжелой цепи, скрип кожи и дерева. Тизерра завернула Колоду и спрятала в тайник. Затем подошла к другому, сделанному мужем (он, наверное, пытался сохранить его в секрете от жены, но ведь такое невозможно). Она знала, как скрипит любая доска пола, и поэтому нашла тайник несколькими днями позже его закладки.

Внутри предметы, завернутые в синий шелк — шелк Синих Морантов. Добыча Тора. Она давно гадала, где он ее взял. Даже сейчас, склоняясь над тайником, он могла почуять магию — густую, как смрад гнилой воды. Садок Рюз, не больше не меньше. А может, и нет. «Думаю, это Старшее. Магия от Маэла.

Но как связаны Синие Моранты и Старший Бог?»

Она протянула руку, сняла шелк. Пара перчаток из кожи тюленя, блестят так, словно только что вынырнули из ледяного моря. Под ним источенный водой метательный топор стиля, никогда ею не виданного — уж точно не морантский. Оружие морских налетчиков, голубое железо украшено узорами — водоворотами. Рукоять из какого-то вида поделочной кости — зверь, давший ее, должен быть ужасающе огромным. Рядом с топором заботливо уложены завернутые в тряпицы гренады, тринадцать штук — одна, как заметила она, свободна от загадочного зажигательного заряда. Странный обычай Морантов, который, однако, дал ей возможность внимательно изучить сделанные с необыкновенным мастерством идеально круглые фарфоровые сосуды, не рискуя разорвать на кусочки себя и весь дом. Да, она слышала, что морантские припасы делаются из глины — но эти, по какой-то причине, сделаны иначе. Покрытые толстым слоем лака, прозрачного, но тем не менее лазурно-голубого, гренады казались ее взору произведениями искусства, отчего их предназначение — нести гибель — казалось почти преступным.

«Ну, дорогой муженек, откуда они у тебя? Кто тебе их дал, или — что вероятнее — у кого ты их украл?»

Она знала, что если на него надавить, Тор выдаст истину. Но ей не хотелось так поступать. Успешный брак предполагает святость личных секретов. Когда столь многое разделено, следует сохранить при себе хоть что-то. Крошечные тайны, будем откровенны — но тем они драгоценнее.

Тизерра гадала, не предвидит ли муж потребность в подобных вещицах. Или это всего лишь очередной приступ природной склонности собирать сокровища, причуды одновременно разъяряющей и очаровывающей, забавной и потенциально опасной (таковы все лучшие наш черты).

Магия выводила на поверхности фарфоровых шаров бесконечные едва заметные узоры. Еще одна необычная черта. Зачарованные припасы. О чем думали Синие Моранты? Да уж, о чем они вообще думают?

На Крюппа взирали два пустых кресла — ситуация совершенно необычайная и весьма неприятная. Некоторое время назад они были заняты. Скорч и Лефф наскоро выпили по кружке, прежде чем отправиться к месту службы, на ночное бдение у ворот загадочного имения загадочной госпожи. Ох, воистину тревожащая парочка. Яростно нахмуренные лбы выражали нехарактерную мыслительную активность. Они глотали горький эль словно воду, не обмениваясь обычными благоглупостями. Следившему за их уходом Крюппу все это напомнило приговоренных на пути к виселице (или к венцу). Лишнее доказательство нечестности мира.