Шрифт:
— Против закона болот!
— Твой мешок и есть болото.
— Хахахаха!
Тут Амба улыбнулся собственной шутке и захохотал тоже. — Хахахаха!
Финт вытащила пробку, глотнула и передала мех Полнейшей Терпимости. — Послушай этих идиотов, — сказала она.
— Не хочу. — Полнейшая Терпимость вздрогнула. — Знаешь, ко мне в первый раз вот так пробовали залезть в трусы.
— Может, это проклятие трупного окоченения?
Женщина фыркнула: — Смеешься? Если у них там что и было, то не настоящее. Палки привязанные или еще что. — Она выпила вина, вздохнула и огляделась. — Лучше.
— Наш крошечный кусочек рая.
— По крайней мере, можно увидеть восход. Это будет красиво. — Она на мгновение замолчала, затем продолжила: — Когда Рекканто показался, я думала, они спешит на помощь. А теперь думаю — он хотел урвать кусочек удовольствия и себе.
— Удивлена, Полуша? Он же мужик.
— С дурным глазом.
— Дурным глазом и дурными руками.
— Можно бы его убить.
— Погоди, — сказала Финт, забирая мех. — Он спасал-таки тебя, отрубал ладони и целые руки…
— Устранял соперников.
— Защищал твою честь, Полуша.
— Как скажешь.
Финт вставила пробку. — Боги подлые, Полуша. Как думаешь, во что мы там вляпались?
Полнейшая Терпимость поджала сочные губы, опустила длинные ресницы. — Давно, в Одноглазом Коте, когда я девочкой была, меня взяли на Зарю Мух — сама знаешь, ту церемонию в храме Худа, когда все жрецы мажутся медом…
— В некоторых местах, — прервала ее Финт, — они мажутся кровью.
— Я тоже слышала. В Одноглазом Коте был мед, и мухи прилипали. Мухи и еще осы. Но я там была с дедушкой, который служил солдатом в Выходцах…
— Боги, давненько я не слышала о них! — Финт уставилась на Полнейшую Терпимость. — Правда? Твой дед был с Выходцами?
— Он всегда так говорил. В детстве я верила каждому его слову. Став постарше, не верила ни одному. А став еще старше, снова начала верить. Вещи в доме, резные водостоки, ломаные маски на стенах… да, Финт, я верю, что он был с ними.
— Под командой сегуле…
— Сегуле — изгнанника. Да. Как бы то ни было, дедушка взял меня посмотреть на храм бога-покровителя своего прежнего отряда, на всех жрецов и жриц, занимающихся мухами…
— Погоди. Считается, что все Выходцы пропали — взяты самим Худом служить ему в мире мертвых. Так что твой живой дедушка делал в Одноглазом Коте?
— Он потерял в битве правую руку. Его посчитали мертвым, а когда нашли — исцелять было уже поздно. Тогда они прижгли культю и отправили его в отставку. Ну, ты дашь мне рассказать всю историю или нет?
— Да, давай. Извини.
— Он сказал, жрецы неправильно пользовались медом. Осы и мухи — не главное в церемонии. Важна кровь, и мед символизировал кровь. Выходцы — они были все равно что воины-жрецы Худа в мире смертных… ну, они занимались самобичеванием. Кровь на коже, жизнь истекающая и умирающая на коже — вот самая важная деталь. Вот почему Худ ценит павших солдат гораздо выше множества покойников, пробирающихся в его врата. Торговцы Кровью, армия, что станет сражаться на тайной равнине, которая именуется Последним Призывом. — Она замолчала и облизнула губы. — Вот к чему Заря Мух. Финальная битва, сборище мертвецов на равнине Последнего Призыва.
— Итак, — сказала Финт, потрясенная рассказом Полнейшей Терпимости, — наверное, поэтому Худ забрал Выходцев. Потому что битва близка.
— Дай еще хлебну этого, — сказала Полнейшая Терпимость, указывая на мех с вином.
Гланно Тряп толкнул Рекканто Илка: — Видал их? Говорят о нас. Ну, больше обо мне. Скоро оно случится, Илк, очень скоро.
Рекканто Илк покосился на собеседника. — Что? Они зарежут тебя во сне?
— Не глупи. Одна из них попросит взять ее замуж до конца жизни.
— И вот ТОГДА зарежет во сне. Хорошо, все мы разделим твою долю.
— Думаешь, я не видел, как ты щупал Полушу?
— Как ты мог? Ты же правил повозкой.
— Нет ничего такого, чего бы я не заметил, Илк. Вот отчего я такой хороший возчик.
— Эти объятия были лучшими в ее жизни.
— Подумай, прежде чем чо-то сотворить с моей будущей женой.
— Может, ты окрутишься с Финт. Значит, с Полушей я могу делать что захочу.
Гланно Тряп громко рыгнул. — Пора чем-то подкрепиться. Позавтракать. Когда они там кончат пререкания, куда нам ехать, и мы поедем.
— Хоть куда бы.
— Не имеет значения. Никогда и не имело.
Рекканто Илк ухмыльнулся: — Правильно. Цель значения не имеет…
И они добавили хором: — А путь имеет!
Финт и Полнейшая Терпимость оглянулись и скривили губы. — Хватит вам! — крикнула Финт. — Просто прекратите! Прекратите, или мы зарежем вас во сне!
Рекканто Илк толкнул Гланно Тряпа.
Маппо присел, покачался на широких ступнях, отыскивая равновесие. Он ждал, пока Мастер Квел кончит причитать, как ему больно. Трелль сочувствовал магу, ибо тот явно страдал — бледное лицо всё в поту, руки дрожат.