— У меня было достаточно времени, чтобы решить этот вопрос, щенок. Я нашел лишь одно объяснение своему состоянию. Ритуал Телланна.

— Который сделал злых Т’лан Имассов! Я слышал о них от Дяди Грантла! Немертвые воины в Черном Коралле — Грантл видел их самолично! И они преклонили колени и вся их боль была взята одним человеком, и он умер, потому что принял боли слишком много, и они построили курган и он еще там и Грантл сказал, что он плакал, но я не верю, потому что Грантл большой и самый лучший воин в мире и ничто вообще его плакать не заставит!

От Дев’ада Анан Тола не доносилось ни звука. — Ты еще здесь?

— Щенок, возьми мои инструменты. Первые, сделанные моей рукой. Я был Изобретателем. В моем уме идеи множились с такой быстротой, что я жил в вечной лихорадке. Иногда, по ночам, я почти сходил с ума. Так много мыслей, так много задумок — мой клан меня боялся, Гадающие меня боялись, сам Раэст меня боялся — потому и бросил сюда. Чтобы я умер. И мои идеи со мной.

— Нужно о тебе рассказать? Они могут решить, что тебя надо вытащить. Снова увидишь мир.

— Мир? Тонкий огонек в твоей руке рассказал мне о вашем мире больше, чем я могу понять. Солнце… о, солнце… думаю, оно может меня уничтожить. Но увидеть его снова…

— Теперь у нас металлические штучки есть. Железные.

— Небесный камень. Да, я многое заметил в тоннелях. Джагуты использовали магию, чтобы добывать и обрабатывать его — но нам подобное запрещалось видеть. Но даже тогда я думал, что железо можно изготовлять без всякой магии. Посредством жара. Собрать, придать форму, выковать полезные орудия. Раэст все еще правит?

— Никогда не слышал ни о каком Раэсте, — сказал Харлло. — Бейниск правит Утесами и Мастер правит шахтой, а в городе есть совет знатных, а в далеких землях есть короли и королевы, императоры и императрицы.

— И Т’лан Имассы, стоящие на коленях.

Харлло оглянулся на штрек — он уже слышал едва доносящиеся сюда голоса. — Хотят поднимать меня. Что рассказать об этом месте?

— Плохой камень, белая пыль, которая вредит людям. Дурной воздух.

— Тогда никто больше сюда не придет.

— Верно.

— Но тогда ты снова останешься один.

— Да. Тогда скажи, что здесь обитает призрак. Покажи волшебные инструменты этого призрака.

— Скажу. Слушай, я, может быть, смогу еще раз сюда пролезть.

— Щенок, это было бы очень хорошо.

— Что-нибудь принести?

— Да.

— Что?

— Лубки.

Итак, Харлло ползет к свету дня, и в тяжелом мешке звякают инструменты трупа. Рога и кость окаменели и больно впиваются в ногу.

Если Веназ их заметит, то может отобрать. Харлло понимает, что нужно быть осторожным. Спрятать где-нибудь. Там, где никто не станет ходить и искать вещи.

Еще надо многое обдумать. И найти эти «лубки». Чем бы они ни были.

Она настояла, чтобы Дюкер взял ее под ручку. Они пошли к «Фениксу» — по району Имений, через стену Третьего Круга и район Дару. — Как много людей, — болтала она на ходу. — Этот город гораздо больше всех мною виденных. Похоже, больше всего меня поражает, сколько здесь знакомых лиц — не тех, кого я встречала, но тех, что похожи на моих прежних знакомых.

Дюкер подумал над ее словами и кивнул: — Да, мир таков.

— Но почему?

— Ни малейшего понятия, Сциллара.

— Вот и вся твоя мудрость?

— Даже от этой стараюсь избавиться.

— Ладно. Попробуем по-другому. Как я вижу, ты не находишь толка в истории.

Старик хмыкнул. — Если ты имеешь в виду, что прогресса нет, что прогресс — иллюзия, что история — всего лишь скопище уроков, которые никто не желает учить… то да, толка нет. Ни в написании истории, ни в преподавании.

— Хорошо, замнем. Выбирай сам.

— Что?

— Тему приятной беседы.

— Вряд ли я смогу… ничего на ум не идет, Сциллара. Хотя… не отказался бы услышать о Геборике.

— Он терял рассудок. Мы пытались добраться до острова Отатараль, на котором он хотел отдать что-то такое, что прежде украл. Но мы не доехали. Засада Т’лан Имассов. Они пришли за ним, а мы оказались на дороге. Я, Резак, Серожаб. Ну, еще они украли Фелисин Младшую — похоже, это тоже было частью плана.

— Фелисин Младшую?

— Имя ей дала Ша'ик.

— Не знаешь, почему?

Женщина покачала головой. — Но я ее любила.