— Похоже, я неуязвим для огня, — заметил Аномандер Рейк. — Вот, подошвы почти сжег.

«Да, пламя вздымается вокруг вас, но вы не дрожите.

Я не подведу вас, мой Лорд».

— Эндест Силан идет по горной дороге, — сказал, вставая, Аномандер Рейк. — Карга вернулась, но скоро ей придется улететь снова. Я попрошу ее выслать внуков, чтобы они охраняли Эндеста в пути. Но, может быть, ты считаешь — Эндест будет недоволен, заметив над головой Воронов?

— Возможно, Лорд. Но я не стану оспаривать ваше решение.

Слабая улыбка. — Согласен. Передай наилучшие пожелания жрице, Спиннок.

До этого момента он не знал, что пойдет к Верховной Жрице — той, что уничтожила свое имя ради служения Храму Тьмы, сделала раздвигание ног безличным актом, превратила тело в сосуд, ничто иное — но теперь понял, что должен сделать это. Сейчас Куральд Галайн — самый неспокойный из садков. В нем бушуют бури, сотрясая любую магическую нить. Энергии так и трещат. «Делая ее ненасытной. Да, она возжелает меня — но не это заботит Аномандера Рейка. Тут что-то другое. Я иду к ней, даже не понимая, зачем.

Ведь он понимает».

Спиннок понял, что остался один в комнатке. Огонь в очаге погас. В воздухе пахло жженой кожей.

Верховная Жрица Храма Тьмы остригла волосы еще короче, став неуютно похожей на мальчишку. Она с обычной страстью повалила его на кровать. Раньше он начинал ласкать ее, успокаивая, сопротивляясь напору и тем растягивая взаимное удовольствие. Но сегодня он дал ей волю. Все было неуправляемо. С тех пор, как неведомая сила растревожила Куральд Галайн, все жрицы обезумели от желания и нападали на мужчин — Анди, затаскивая в альковы с плюшевыми кроватями. Если верны слухи, даже случайно встретившиеся люди попадали на этот страстный «допрос».

Но какие ответы можно найти в излишествах плоти? Возможно, это лишь метафорическое откровение сырой истины, не стесненной пределами храмов и заповедями жречества. Не получить ли ему ответы у Селинд? У юной женщины человеческой расы, которой едва двадцать лет от роду? У другой Верховной Жрицы?

Он видел слишком многое? жил слишком долго. То, что у нее еще впереди, все ожидающие ее переживания — они принадлежат юным, и пусть их разделит с ней юноша ее возраста. Он не желает быть наставником, ибо ученик быстро перерастает стадию уроков (если наставник хорошо сделал свою работу), и тогда уже учитель борется за равенство, не желая оказаться превзойденным. Но мысль о невозможности их связи шла дальше. Она не превзойдет его; она быстро состарится, и способность воспринимать жизнь — столь краткую — не сравнится с его способностями.

Корлат не колебалась с малазанином по имени Вискиджек — Спиннок слышал эту трагическую историю, хотя не участвовал сам в осаде Коралла и уничтожении Паннион Домина. Он знал, что Корлат и ее брат Орфанталь давно отсутствуют. Тем не менее, Вискиджек был человеком пожилым, он прожил почти все отведенные ему годы. И… кто может сказать, что их связь продлилась бы долго? Корлат за немногие, но страшные годы наблюдала бы, как угасает возлюбленный, как сгибается его спина, трясутся руки, подводит память …

Спиннок мог ясно вообразить конец их истории: Корлат стоит, сердце ее разбито, в руках нож — она готовится милосердно прервать жизнь дряхлого мужа. Этого ли следует искать? «Неужели у нас не хватает своих тягот?»

— Если бы не желание, которое я ощущаю гнездышком, — сказала лежавшая сейчас под ним женщина, — я подумала бы, что тебе не интересно. Кажется, ты не со мной; говорят, мужской меч не умеет лгать, но теперь я сомневаюсь в правдивости поговорки.

Моргнув, он поглядел ей в лицо. На редкость привлекательное лицо, соответствующее природе ее служения, но какое-то… слишком невинное, слишком открытое для жизни, полной неудержимой страсти. — Извини, — ответил он. — Я ждал, когда ты… удовлетворишься.

Она выползла из-под него, села, провела длинными ногтями по упрямым волосам. — Теперь нам это не удается.

«Ага, теперь я понимаю причину твоего отчаяния, твоей ненасытности».

Он глядел на безупречную спину, на изящные выступы позвонков, округлости бедер, которые на ощупь окажутся прохладными и мягкими. Опущенные плечи говорили о временном успокоении — или о давнишней усталости.

— Лорд шлет свои наилучшие пожелания.

Она повернула голову, подняла в удивлении брови. — Неужели? Это в первый раз.

Спинок нахмурился. «Да, я как-то не подумал». — Я скоро уеду.

Взор ее отвердел: — Почему он так относится к тебе? Что, ты его раб? Он делает с тобой все, что вздумается!

— Я его помощник.

— Но ты не Сын Тьмы.

— Это верно.

— Однажды ты умрешь ради него.

— Да.

— Тогда он найдет другого глупца.

— Да.

Она сверкнула глазами, а потом отвернулась и встала. Черная кожа блестела в свете лампад — ничего мальчишеского, сплошные округлости и впадины. Спиннок улыбнулся: — Мне тоже тебя не будет хватать.