Да, его королевство похоже на реку, змеящуюся по стране. Древние полубезумные духи были рады.

Природа его тирании была вполне невинной (насколько он мог судить, хотя почти не размышлял об этом). Он не уважает чужаков, это верно — но кто даст за них медный грош? Не его кровь, не его приемные сыновья. Не его паства. Если они не могут удовлетворить запросы королевства, чья в том вина? Не его.

Созидание требует уничтожения. Выживание предполагает, что выживут не все. Вселенная — вовсе не царство доброты.

И все же Капитан мечтал найти тех, что прибили его кольями к земле. Воспоминания его были смутными — он не мог воскресить в памяти ни их лиц, ни их одежд. Не мог припомнить подробностей об их лагере, как и о том, кем и чем он был прежде. Память подводит. Он возрожден в речном русле. Напившись, он имел обыкновение смеяться и говорить, что со дня его рождения прошло всего одиннадцать лет.

Он заметил одинокого всадника на юго-западе. Человек бешено погонял коня, и Капитан нахмурился — дураку лучше найти оправдание для подобной жестокости к животному. Он не поощрял в солдатах красивых поз и напрасной похвальбы. Он решил, что если причина будет неудовлетворительной, солдата казнят традиционным способом — превратив в кровавую кашу под копытами коней.

Всадник подъехал к фургону; слуга на боковой платформе принял поводья, и человек ступил на борт. Обменялся словами со старшим сержантом и влез по узким ступеням к балкону. Тут он поклонился (голова солдата находилась на уровне колен Капитана).

— Государь, Четвертая Рота выслала лучшего наездника со срочным сообщением.

— Продолжай.

— Найдена вторая группа рейдеров. Солдаты перебиты так же, как в первой. На этот раз рядом со стоянкой киндару.

— Киндару? Они беспомощны. Против тридцати моих солдат? Не может быть.

— Командир роты Уладан согласен с этим, государь. Соседство с киндару — лишь совпадение. Возможно, рейдеры хотели напасть на них.

«Да, это вполне вероятно. Проклятые киндару и их вкусные лошадки давно попрятались, поймать их все труднее». — Уладан выслеживает убийц?

— Трудное дело, государь. Похоже, они весьма искусны в сокрытии следов. А может, им магия помогает.

— Твоя мысль или Уладана?

Солдат чуть покраснел. — Моя, государь.

— Я не спрашивал твоего мнения.

— Так точно, сир. Прошу прощения.

Магия… духи должны были учуять подобную силу на своей земле. Какое племя могло бы собрать столь умелых и, без сомнения, многочисленных бойцов? Ну, самый очевидный ответ — Баргасты. Однако они не странствуют по Ламатафу. Они обитают далеко на севере, по окраинам Ривии и за Капустаном. Откуда быть Баргастам на юге? И все-таки они здесь… Капитан скривился. — Тридцать рыцарей будут сопровождать тебя назад, к месту бойни. Затем ты проведешь их к роте Уладана. Найдите след любой ценой.

— Сделаем, государь.

— Убедись, что Уладан понял.

— Так точно, сир.

Да, он должен понять. Рыцари приедут не только для усиления. Их сержант сам назначит Уладану подобающее наказание, если сочтет, что тот подвел Капитана.

Капитан потерял шестьдесят солдат. Почти пятую часть легкой кавалерии.

— Иди, — сказал он всаднику, — и отыщи сержанта Тевена. Пусть сейчас же явится.

— Слушаюсь, сир.

Едва солдат исчез из вида, Капитан склонился на троне, поглядев на пыльные спины запряженных в ярмо рабов. Да, там есть и киндару. И синбарлы, и последние семеро гандару, низколобых родичей киндару. Скоро они совсем вымрут. Очень жаль — это сильные ублюдки, работящие, никогда не жалуются. Он отделил двух женщин, они едут в фургоне, уже обрюхатели, питаются жирными личинками, желтками змеиных яиц и прочими нелепыми лакомствами, которые любят гандару. Их дети — чистокровные гандару? Он так не думал. Их женщины привечают всех, у кого три нижних конечности, они гораздо раскованнее, чем нравится Капитану. А может, оба ребенка — его отродье…

Разумеется, не наследники. Бастарды не наделены никакими правами. Он даже не признает их. Нет, он назначит наследника, когда придет время — а если верны шепотки духов, время это наступит через сотни лет.

Он понял, что отвлекся.

Шестьдесят солдат зарезаны. Королевство скатанди вступает в войну? Вполне возможно.

Ясно, что враг не осмелится встретиться с ним здесь, когда рыцари и вся громада армии готова выступить на поле брани. Какую бы армию не сколотили враги, маловеро…

Крики спереди.

Глаза Капитана сузились. Со своей точки обозрения он отлично видел фигуру одинокого чужака, приближающегося с северо-запада. Белая шкура развевается на ветру словно крылья гигантской призрачной моли, открывает широкие плечи. К спине мужчины приторочен двуручный меч со странно волнистыми остриями; лезвие блестит совсем не как знакомые Капитану металлы.

Когда чужак подошел, словно думая, что рабы попросту разбегутся перед ним, Капитан почувствовал себя неуютно маленьким. Это был высоченный воин, вдвое выше любого скатанди — даже выше Баргаста. Лицо скрыто маской — нет, татуировкой, напоминающей паутинные трещины разбитого безумцем стекла. Торс защищен неким варварским доспехом из ракушек, красивым, но явно бесполезным.