В продолжение получаса Эстер шла вперед, ничего не находя. Но останавливалась она все чаще и чаще, бросая беспокойные взгляды во все стороны. Вдруг в кустарнике послышался шум. В то же мгновение оттуда выбежал олень и на глазах у всей семьи помчался в ту сторону, где остался естествоиспытатель. Появление оленя было так неожиданно, расположение места так благоприятно, что он убежал раньше, чем охотники успели прицелиться.

— Смотрите-ка, волк! — вдруг крикнул Абнер, качая головой от досады, что опоздал на одну секунду. — Волчья шкура никогда не бывает лишней в зимнюю ночь. Вот он, голодный дьявол!

— Погоди! — крикнул Измаил, хватаясь за ружье слишком разгорячившегося сына. — Это не волк, а собака, и, ей-богу, породистая собака. Тут близко охотники! Ага, вот две собаки!

Пока он говорил, животные, о которых шла речь, пробежали мимо них по следам оленя, с благородным пылом стремясь превзойти друг друга. Одна из собак была стара и, по-видимому, только благородное соревнование поддерживало ее силы, другая, совсем молодая, резвилась даже в то время, как с ожесточением преследовала свою добычу. Они уже пробежали дальше, как вдруг молодая сделала скачок, отбежала в сторону и сильно залаяла. Старая тоже остановилась и задыхающаяся, изнуренная, вернулась к месту, где ее товарка остановилась и теперь описывала круги, словно охваченная безумием. Когда старая собака подбежала к этому месту, она села на задние лапы и, подняв голову, завыла продолжительно и жалобно.

— Должно быть, они напали на очень ясный след, — проговорил Абнер. Он, как и все остальные, с удивлением следили за каждым шагом собак. — Иначе такие собаки не бросили бы так внезапно след, по которому бежали.

— Убейте ее! — крикнул Абирам. — Я знаю эту старую собаку, могу поклясться в этом. Это собака старого Траппера, нашего смертельного врага, как хорошо известно вам.

Однако брат Эстер, по-видимому, вовсе не был расположен следовать собственному совету. Удивление, охватившее всех переселенцев, выражалось на его лице не менее ясно, чем на лицах его товарищей. Поэтому его предложение не произвело никакого эффекта, и никто не тронул собак, которые, направлялись туда, куда призывал их инстинкт.

Прошло несколько минут, прежде чем зрители нарушили безмолвие. Наконец Измаил, вспомнив о своем, авторитете, решил, что он может воспользоваться своим правом и распорядиться, куда идти его детям.

— Пойдемте, дети, — сказал он более равнодушным чем когда-либо тоном, — и предоставим этим собакам петь в свое удовольствие. Я не хочу лишать жизни животное только потому, что его хозяин поселился слишком близко к расчищенной мною земле. Пойдем, у нас довольно своего дела. Нечего заниматься делами соседей.

— Не уходите, — крикнула Эстер голосом, похо=жим на таинственные предсказания Сивиллы, — в этом есть какой-то знак, какое-то предостережение. Я — женщина, я — мать, и я хочу узнать в чем оно.

При этих словах, размахивая ружьем, с видом, невольно действовавшим на зрителей, она подошла к месту, где еще были обе собаки, которые продолжали жалобно выть. Все ее спутники последовали за ней: иные из послушания, другие по беспечности, которая не позволяла им восстать против воли матери, но все с большим или меньшим интересом.

— Абнер, Абирам, Измаил, — крикнула Эстер, останавливаясь там, где земля была избита, истоптана ногами и еще окрашена кровью, — вы — охотники, скажите же, какое животное погибло здесь? Говорите! Вы — мужчины, вы должны знать все признаки, которые встречаются на равнине. Это кровь волка или пантеры?

— Это кровь буйвола — благородного сильного создания, — ответил Измаил, спокойно осмотрев роковые признаки, так взволновавшие его жену. — Вот место, где он бил землю ногами в предсмертной борьбе. А дальше он упал и взрыл землю рогами. Да, я уверен, что это был буйвол замечательной силы и смелости.

— А кто его убил? — спросила Эстер. — Если человек, то он должен был оставить его внутренности; если волки — они не съели бы кожи. Скажите мне, вы — мужчины и охотники — разве это кровь животного?

— Он, вероятно, бросился с этой возвышенности, — сказал Абнер, шедший несколько впереди. — Вы найдете его вон в том ивовом лесу. Посмотрите, сотни хищных птиц летают над ним.

— Значит, он еще не умер, — сказал Измаил, — иначе эти прожорливые птицы напали бы на свою добычу. По собакам я заключаю, что это какой-нибудь опасный зверь. Мне думается, что это медведь, зашедший сюда от порогов.

— Да, да, — сказал Абирам, — пойдемте прочь. Нечего бесполезно нападать на опасного взбешенного зверя. Обратите внимание, Измаил, это слишком большой риск, а выгоды мало.

Молодые люди улыбнулись при новом проявлении хорошо известной им трусости дяди. Старший из них выразил даже свое презрение.

— Мы можем посадить его в клетку вместе с другим животным, которое тащим за собой, — насмешливо проговорил он. — Тогда можно будет вернуться в поселения с полными руками и показывать наш зверинец перед присутственными местами и тюрьмами всего Кентукки.