Шрифт:
Артем удивленно вскинул брови.
– А чему ты удивляешься, братан? Бабы они такие, слабые на передок, - и Серега доверительно похлопал нового знакомого по плечу.
– Так ты что… приехал сюда проверить, изменяла тебе жена или нет? Не поздно спохватился? Лето давно прошло, зима уже.
Лавров сокрушенно покачал головой и будто бы сник.
– Да, знаю, но работа… только сейчас смог вырваться. Аня уже на последнем месяце, и если я не докажу себе, что не прав, то чувствую, что не смогу полюбить этого ребенка… В общем, ты знаешь кого-нибудь из персонала, кто работал здесь летом?
Артем оттолкнулся от стойки и, взяв бутылку, поставил ее обратно на полку. Все это он проделал в молчании, изредка бросая косые взгляды на грешника. Тот, не выдержав паузы – не актер все-таки – полез в карман и достал бумажник, затем пробурчал, не сдерживая раздражения:
– Денег, что ли, выкружить хочешь? Так скажи прямо, не юли.
Бармен состроил было обиженное лицо, но тут же передумал играть в оскорбленную невинность.
– Мужик, не обижайся, но ты ерунду городишь. Ведь ты любишь свою жену, так? – дождавшись кивка, Артем продолжил: - Значит, не копай, забудь!
– Как тут забудешь? - Сергей сокрушенно покачал головой и немигающим взглядом уставился на дно стакана. – Ведь едва она родит…
Артем наклонился к клиенту и кивком указал на парня, который продолжал напиваться в одиночестве.
– Знаешь, почему он здесь? Вчера расстался с девушкой и до сих пор горе заливает, а ведь они приехали отдохнуть, юбилей отпраздновать… Ты хочешь так же, как он, наломать дров, а потом рвать на себе волосы?
– Нет, но ты пойми…
Артем тяжело вздохнул и, вновь опершись руками о мраморную столешницу, устало произнес:
– Ладно, мужик, твоя взяла, спрашивай. Я здесь работал летом, чем могу, тем помогу. Как хоть твоя жена выглядит?
– Сейчас, - «Котов» открыл бумажник и, достав фотографию, протянул ее бармену.
Тот задумчиво изучал ее, затем медленно протянул:
– Ну, вроде видел… Заходила несколько раз. В последние два раза не одна, а с парнем. Прости, мужик…
Лавров мотнул головой и наклонился вперед, с интересом вглядываясь в Артема.
– И? Как парень выглядел? Взрослый, молодой? Иностранец?
– Да, нет – не иностранец, русский. Бабник еще тот, постоянно у нас летом останавливается и все время с новой телочкой. А потом он внезапно исчез. Жена твоя после этого здесь не появлялась.
Сердце у Сергея предательски екнуло, в горле как-то запершило… «Роза ветров» - почему же это название показалось ему знакомым? Ведь не может же быть такого, что тот парень… Артем, заметив, как клиент изменился в лице, тут же замолчал и виновато улыбнулся.
– Мужик…
– Как его зовут?
«Хоть бы не Андрей!» - молил про себя Лавров, но…
– Вроде бы Андрюхой звали. Я точно не помню... Нет, точно, Андрюха.
Сергей побледнел. Такого не может быть, не может! Светлый, что же ты за существо такое, чтобы так жестоко шутить?! Да и сам он хорош - даже не вспомнил, что брата тогда из Сочи на похороны вызывал. Наплел что-то про отца, что ему плохо стало. Вот почему название отеля показалось знакомым… И на тебе - сошлось. Анна тоже хороша! Нет бы, сразу сказать правду, а то ведь придумала какую-то сказку об иностранце. И…
– Эй, может, тебе холодной воды налить? Или еще водочки? Не беспокойся, за счет заведения!
– Нет, спасибо!
Отодвинув стакан, Сергей сполз со стула и нетвердой походкой направился к выходу. Задерживаться здесь уже не имело смысла: он узнал все, что требовалось. И даже больше того…
Он не помнил, как добрался до вокзала. Все его мысли были о брате и Анне. Чувство вины грызло изнутри, не позволяя расслабиться и вздохнуть спокойно. Ведь это, скорей всего, из-за него, из-за того, что он упрятал его в тюрьму, Анна так и не смогла сообщить Андрею о будущем ребенке. Это из-за него, Сергея, она оказалась в таком ужасном положении! Если бы Лавров не провернул свою аферу, то все у них могло сложиться иначе.
Дорогу до Москвы Сергей провел в полудреме. Расслабиться и заснуть не давала вновь проснувшаяся совесть. Когда же он прибыл в столицу, то от злости на себя, на Анну, на Андрея, рычал на каждого встречного – даже на бабушку, которая вздумала перейти дорогу в неположенном месте. И, чем ближе Лавров подъезжал к дому, где жила семья Котовых, тем злость его становилась сильнее. Ворвавшись в квартиру, он бросился в зал. Анна в этот момент вела урок.
– Как ты могла нас всех обмануть?
– с порога начал он, не стесняясь присутствия постороннего ребенка.
– Мы к тебе отнеслись по-человечески, а ты чем отплатила?!