В какой-то момент мужчина приподнялся, и она увидела страшные синяки и царапины, испытав просто невыносимое желание залечить эти раны, а боль в сердце все росла и росла.

– Чего ты хотела Александрия? – спросил тем временем Джул, заметив супругу.

– Хотела узнать, не нужно ли чего, но вижу, что все уже есть. – усмехнулась женщина, не желая показывать своих чувств, заставляя себя развернуться и открыть дверь.

– Я решил не беспокоить тебя. А Марта хотела помочь. – догнал ее его ответ.

– Я так и поняла милорд.

– Понятно.

Замерев Александрия ждала, что он скажет что-то еще, но он молчал и она ушла, остаток ночи проревев в подушку и представляя как муж целует и обнимает другую.

Сандра не знала, что когда хлопнула дверь ее спальни, Джул выгнал служанку и долго еще сидел, не шевелясь, закрыв лицо руками. А единственное, что звучало в его сознании -

«Ну почему я позволил ей уйти? Почему не объяснил, не задержал? Не сказал как люблю!»

Дни сменяли друг друга превращаясь в недели. И уже прошли две таких тяжелых и печальных недели. Джул уже почти поправился и больше не нуждался в посторонней помощи, вернувшись к привычным занятиям, а по утрам, все чаще звучали звуки скрещивающихся шпаг и мужских перебранок и споров. Отъезд компании был назначен через три дня и все только этого и ждали, обсуждая, что будут делать в столице, все кроме Сандры.

Для женщины все потеряло смысл. Она все чаще уходила от общей компании, прячась в саду, и сидела там часами, глядя в одну точку. По ночам любила сидеть в библиотеке, «читая» книги, хотя, что это было за чтение - держание книги на коленях на одно и той же страницы. Себастьян, поймав сестру за этим, быстро прекратил это занятие, напомнив ей о беременности и необходимости сна. Женщина сдалась без споров, чем только еще больше встревожила брата. И вот очередной день, пасмурно и фигурка в плаще, глядящая в никуда.

– Я вижу, эта скамейка стала любимой. – произнося это, Себастьян сел рядом с сестрой и укутал во второй плащ.

– Не надо, мне не холодно! – пустая, безэмоциональная улыбка появилась на женском лице, а голос звучал безжизненно – Мне нравится тут. Посмотри как красиво!

Оглядевшись граф увидел серый пейзаж не вызывающий ничего кроме депрессии. Заросшие плющом стены беседки, стоящей через заросшую травой дорожку. Кустарники, давно не стриженные и впечатление запустения и одиночества.

«Друг совсем не следит за своим хозяйством. Ему бы жену, чтобы она привела все в порядок. Только какая женщина согласиться жить с такими как мы?» - подумалось графу, но он тут же отбросил эту мысль, переведя свой встревоженный взгляд на сестру.

– Если ты так считаешь. – осторожно сказал Рено, все больше и больше тревожась за сестру. Нет, она ела, спала, улыбалась для окружающих и даже была хозяйкой, так как была единственной женщиной, но это была не его сестра. Перед ним была оболочка, выполняющая свой долг, но находящаяся в каком-то коконе своей собственной боли и отчаянья.

– Знаешь, этот пейзаж напоминает мне мою жизнь. Серая, изломанная и ничего не стоящая, – вдруг сказала сестра после долгого молчания. Поднимаясь и направляясь в сторону дома – мне пора. Надо еще об ужине позаботиться.

– Рия! – женщина замерла. Себ встал, подошел к сестре и просто прижал к себе. – Все будет хорошо, малыш. Просто поверь мне, все наладиться и у вас все будет хорошо. Тебя никто не осуждает, ты делала то, что должна была, и все это знают.

Прижавшись на миг к брату, она посмотрела на него и спросила.

– А Джул?

Мужчина отвел взгляд не зная как объяснить своей малышке, что ее муж винит во всем себя и боится приблизиться к ней, так как считает, что она винит его в произошедшем. Только Сандра не могла знать мыслей брата, поэтому просто вывернулась из родных объятий и быстрым шагом покинула сад, боясь, что кто-то увидит слезы на ее ресницах.

Рено же чертыхаясь и кроя друга последними словами, решился на серьезный разговор, но осуществить он его смог только на следующий вечер, оставшись с Джулом наедине.

Наблюдая за женой весь обед, Джул едва сдерживался, чтобы не встряхнуть ее. Она будто неживая, будто потеряла все эмоции и он презирал себя, мечтая вызвать хоть какую-то реакцию. Как и все предыдущие вечера, он решил напиться, только к его удивлению Рено забрал алкоголь еще в начале вечера и пригвоздил его взглядом к креслу, сказав, что им надо поговорить. Весь вечер Джул ждал, что скажет друг, а едва все ушли спать, Рено посмотрел ему в глаза и тихо сказал.

– Если ты это не остановишь, я вызову тебя на дуэль и пусть после этого она умрет от горя, но она уже не живет! Прекрати это!