— Ты хорошо это сформулировала. Так происходит все время. Для них он хлеб с маслом. Для такого издательства, как наше, он мог бы стать икрой с шампанским.

— Значит, «Твентит» может быть заинтересовано в Питере?

— Ну, публикация это еще полдела. Мы не любим наступать кому бы то ни было на пятки. Мы не любим переманивать авторов… впрочем, да… весьма.

Льюис Геллер просто лопался, с трудом скрывая свое возбуждение. «Твентит» было асом и хищником в издательском деле, и по стилю своей работы стояло от «Уоргда» так же далеко, как черт от благодати. Для издателей из «Твентит» книги были просто товаром, который они пропихивали так же настырно, как мыло. В издании популярной беллетристики они занимали первое место, потому что платили самые высокие гонорары самым популярным авторам, и тут же бессовестно надували их, а их книги сопровождали крикливой рекламой. Из-за этого лишь немногие «качественные» авторы числились среди их постоянных партнеров. Гиганты от литературы обходили их подальше, и это начинало уже беспокоить издательство. Ему отчаянно требовалось повысить свою престижность. На утреннем заседании в тот день это стало основным предметом для дискуссий. И вот, вероятно, Питер Стайн знал, что Криста Кенвуд поехала к Льюису. И это означало, что в принципе у него не было серьезных возражений против «Твентит», если он когда-либо решится разорвать свой союз с «Уорлдом». В это трудно было поверить, впрочем, как и во многое другое. Быть может, гордый лауреат «Пулитцера» нуждался в деньгах, чтобы финансировать свою новую подружку. Криста не казалась дешевой. Льюис никогда и не видел женщины, которая одевалась бы дороже, чем она. И она не похожа на женщину, которая согласилась бы провести остаток своей жизни в Ки-Уэсте. Ей нужны были путешествия. Первоклассные отели. Самые лучшие. То же самое и в одежде. Дешево одеваться она не захочет. И если Питера Стайна придется убедить, чтобы тот поступился принципами, это влетит в немалую сумму.

Вопрос заключался в том, какова могла быть эта сумма.

— Ты мог бы дать мне хотя бы в общих чертах, прикидочно, что могло бы предложить Питеру ваше издательство? — поинтересовалась Криста.

Льюис улыбнулся, а глаза его сузились.

— Трудно сказать без предварительных расчетов. Но… не знаю… допустим, у него в «Уорлде» получаются сто пятьдесят тысяч в твердой и, ну, семьсот в мягкой. Если все представить именно так, то я абсолютно уверен, что «Твентит» может издать его где-то около трехсот тысяч в твердой, и я буду весьма разочарован, если он не сделает полтора миллиона на американском рынке. Разумеется, все это осуществимо на хребте большой, большой рекламной кампании.

— Так ты думаешь, что мог бы удвоить тиражи?

— Надеюсь. По крайней мере, мне хотелось бы рассчитывать на это.

— И если он теперь зарабатывает у «Уорлда» около восьмисот тысяч за книгу, вы могли бы удвоить это до миллиона шестисот и гарантировать ему это авансом.

Льюис рассмеялся.

— Не совсем так, Криста. Видишь ли, такое увеличение продажи возможно пока что только по приблизительным оценкам. Это то, на что мы рассчитываем. Мы не в состоянии дать какие-то гарантии. Да, мы можем двигаться от того, что он получит сейчас, и можем, разумеется, гарантировать аванс. Но не думаю, что когда-нибудь мы сможем добраться до той цифры, которую ты упомянула. К несчастью, с продажей тиража не всегда все выходит гладко. Пока это все наши предположения.

— Но ведь у «Твентит» не так уж и много лауреатов «Пулитцера», разве не так? — возразила Криста. — Действительно, сколько?

Льюис поперхнулся. И почему красивые женщины имеют репутацию глупых? Те, которых он знал, были все востры, как лезвия бритвы. А Криста явно оказалась еще острей.

— Вообще-то ни одного, — ответил он, засовывая палец за ворот.

— Ну, а если у вас окажется Питер Стайн, то будет один. А если он у вас будет, то к вам могут прийти еще и другие, коль скоро лед тронется, образно говоря.

— Да, все это неплохо.

— А неплохие вещи стоят денег, не так ли?

— Да, ты права. «Твентит» будет очень рад заполучить себе кого-то в ранге Питера Стайна. — Льюис кисло улыбнулся.

— И с этой точки зрения он действительно стоит миллиона шестисот авансом, разве не так? Пожалуй, даже больше.

— Послушай, Криста, мы говорим пока все лишь в условных цифрах. Я хочу сказать, что я хоть и возглавляю «Твентит», но у меня есть еще и коллеги. Требуется все это обсудить…

— Постой-ка, Льюис, — возразила Криста. — Я припоминаю, что мы как-то обедали с тобой, и ты сказал мне, что у тебя не служащие, а подстилки для ног.

— Да что ты, я не мог этого сказать, — Льюис неловко улыбнулся. После третьего «мартини» он всегда так говорит. Это одна из его излюбленных шуток.

— Ты точно говорил, — настаивала Криста. Она не улыбалась. Настала пора быть жесткой. — Вообще-то, Льюис, я просто так заскочила к тебе. «Твентит» и в самом деле не согласуется с Питером, как ты понимаешь. Но ведь есть и другие издательства, которые по своей литературной репутации стоят где-то посередке между «Уорлдом» и «Твентит». И раз ты считаешь, что не можешь дать никаких серьезных обязательств, то мы поищем других.

— О скольких книгах может сейчас идти речь? — быстро спросил Льюис.

— Возможно, о трех, — ответила Криста, видя, что он слабеет.

— Прикидочно четыре с половиной?

— Прикидочно пять миллионов долларов.

— Как насчет ланча? — внезапно спросил Льюис. — В это время я обычно отправляюсь в «Четыре Сезона».

— Я составлю тебе компанию.

Лайза Родригес барабанила в дверь фешенебельной квартиры в «Парк Сентрал», словно во врата ада. Открыла ей служанка.

Лайза Родригес положила руку ей на грудь и грубо оттолкнула изо всех сил. Девушка, с широко открытым ртом и глазами, полетела спиной назад. Лайза двинулась за ней.

Мери Уитни сидела за столом у окна. Она завтракала. Она подняла кверху брови при виде нежданной гостьи, продолжая пить кофе маленькими глотками.

— Ты, сука трепаная! — завизжала Лайза. — Сука!

Сжав кулаки, она бросилась к столу. По какой-то причине она остановилась на границе личного пространства Уитни.

— Немножко рановато для таких громких слов, — сказала Мери.