– Но почему? – хрипло воззвал Роберт Уильямс.

– Боже! – воскликнула Маргарет. – Да я же только что все объяснила. Просто нелепо было бы считать сейчас, что мы уже помолвлены. Ты должен быть совершенно свободен.

– Я? – удивился он. – Я должен? Но мне не нужно быть совершенно свободным!

– Но потом может стать нужно, – мягко возразила она. – Может случиться, что ты там кого-нибудь встретишь и захочешь жениться. Вот тогда тебе и понадобится свобода. Во всяком случае, до тех пор, пока ты не станешь адвокатом.

– Но если я кого-нибудь встречу и захочу жениться…

– Вот видишь, – тут же перебила его Маргарет, – ты и сам допускаешь, что такое может случиться!

– Ничего я не допускаю! Я просто так сказал. Я просто это для того говорю, чтобы ты поняла. Ведь если я захочу, к примеру, жениться на ком-то другом, значит я все равно свяжу себя обещанием. Понимаешь, все равно, значит, я не буду свободен до того, как стану адвокатом.

– Ну, ты меня совсем запутал! – объявила она.

– Это ты все запутываешь, – горестно возразил Роберт. – А я, наоборот, хотел внести ясность. Ты говоришь, что мне нужно быть свободным…

– Конечно, тебе нужно! В твоем возрасте человек только начинает жить. Пока ты не проложил себе дорогу к самостоятельной жизни, ты не должен обременять себя никакими обеща…

– Но разве стал бы я тебя просить о помолвке, если бы считал, что это меня обременяет?

– Хватит, Роберт, – твердо сказала она, – если бы я позволила тебе эту помолвку, я не смогла бы смотреть в глаза твоим родителям, а я вижу их по три раза на дню. Как бы я могла встречаться с ними, если бы знала, что позволила их единственному сыну…

– Что ты несешь, Маргарет! – возмутился он. – Какому единственному сыну? Тебя с Рождества как подменили. Ведь когда я приезжал на каникулы, мы с тобой обо всем условились. Зачем же ты теперь говоришь всю эту чушь?

– Ну, конечно, насчет единственного сына я не права, – покорно признала Маргарет, – это я просто так сказала. Но вообще-то Сэм настолько моложе тебя, что не идет в расчет. Во всяком случае, есть у тебя брат или нет, я все равно не смогу смотреть в глаза твоей матери и твоему отцу, если позволю тебе взвалить на себя…

– Маргарет! – прервал он ее с такой страстью, что она была вынуждена замолчать и прислушаться. – Маргарет, я все понял! Ты просто ищешь предлога, чтобы отказать мне! Тогда уж лучше признайся честно, что у тебя на душе!

Маргарет села очень прямо.

– Мне кажется, – холодно произнесла она, – ты меня в чем-то обвиняешь. В таком случае, потрудись объяснить, чем я вызвала твое недовольство?

– Да я же тебе все только что объяснил! – ответил вконец опечаленный Роберт. – Я хотел сказать, что прошлым летом ты хорошо ко мне относилась, и во время зимних каникул – тоже, и ты была так… так…

– Что «так»? – резко спросила она. – Какой я «была»?

– Ты ко мне так хорошо относилась и была так любезна со мной, что я думал, у нас уже все решено. А потом, три недели назад ты перестала мне писать…

– Я узнала, что у тебя все время уходит на занятия. Я не хотела тебе мешать…

– Но не целых же три недели подряд я был занят, – ответил Роберт, – я вот тебе успел за это время послать семь или восемь длинных писем!

– Тебе надо было заняться не письмами, а конспектами и докладом, или еще чем-нибудь важным, – с упорством произнесла она, – ты не должен был отвлекаться на…

Тут Роберт взорвался:

– Отвлекаться! – воскликнул он. – Как ты можешь так холодно говорить об этом!

– Вот! – крикнула она. – Теперь ты упрекаешь меня в холодности! Значит, это и вызвало твое недовольство?

– Ты сама знаешь! Ты очень изменилась по отношению ко мне. Вот в этом все и дело. Ты стала относиться ко мне хуже, чем раньше. А вместо того, чтобы честно признаться, выдумываешь какие-то фальшивые предлоги. Вот потому-то ты и твердишь все время о моем будущем. Вместо того, чтобы изображать самопожертвование, лучше скажи уж сразу, что у тебя появился кто-то другой!

– Что?

– А я что не вижу? Тебе просто хочется получить свободу, потому что теперь тебе нравится кто-то другой. Вот этого-то я и боялся. Но все-таки, даже когда мне говорили, я не верил, что п о так!

– Говорили? – возмущенно переспросила она. – Кто же тебе говорил?

– Неважно, кто. Но это ведь правда? Мне сказали, что как раз последние четыре или пять недель ты всюду ходишь с человеком, который недавно приехал в наш город. Его, кажется, зовут Дэйд?

– Мистер Дэйд? – сердито отозвалась Маргарет. – Да он не имеет ко мне никакого отношения. Я бы просила тебя не вмешивать мистера Герберта Гамильтона Дэйда в наши с тобой дела! Кроме того, советую тебе немного сдерживать свои чувства, если ты, конечно, не хочешь, чтобы папа с мамой услышали все, что ты говоришь. Ты поднял такой шум и панику, что лучше бы они тебя не слышали.